Повесть «Царапина»

 9.

После развода с женой сын продолжал работать на родном заводе, но на исходе перестройки завод накрыла крутая волна реформ… Поменялось начальство — оно стало теперь выборным, а должность сына сократили. Ему, зная его характер и амбиции, предложили новую должность, полагая, что он вряд ли на неё согласится. Так оно и случилось — сын обиделся и, уволившись, начал искать новое место.

Нашёл довольно быстро, продолжая трудиться по специальности, однако от пагубных привычек не отказался. А они, в новых экономических условиях, плохо влияли не только на производительность труда, но и на производственные отношения… И его трудовая деятельность на новом месте вскоре прервалась по инициативе администрации. Уволился он без скандала и неприятных отметок в трудовой книжке — повезло, что один из директоров оказался его бывшим однокашником по институту.

Но ветер бурных перемен крепчал и страна, получив в результате шоковой терапии серию ощутимых ударов, находилась, как боксёр, в состоянии грогги. Многие заводы и предприятия повалились набок, начались вынужденные простои и задержки зарплат, бартер и прочие экономические «чудеса», которые сказались и на сыне старика. А когда гражданская жена, с которой он нажил дочь, выставила его за порог дома во второй раз, то серая полоса в жизни стала уже чёрной. В трудовой биографии сына появилось много разных фирм и фирмочек, где он подолгу не задерживался — что-то не устраивало его, ещё чаще он сам не устраивал работодателей.

В запой он входил всегда неожиданно, как летчики сваливаются в штопор, и это грехопадение продолжалось долго. Однако он всё же находил силы выходить из запоев, и тогда у него наступали периоды мучительного выздоровления и просветления.

В один из таких периодов он устроился на ещё не совсем захиревший завод, который, выживая в суровом климате реформ, страдал от текучки кадров. Там он повстречался с женщиной, с которой у него наладились не только производственные отношения.

Ничего особенного он в ней сначала не заметил, но стал приглядываться, поскольку часто общался по служебным делам. Женщина не выглядела роковой красавицей, оказавшись обыкновенной разведёнкой. Проживала она с совершеннолетней, почти самостоятельной дочерью и сыном-школьником… Но его к ней почему-то тянуло. Он вдруг почувствовал, что встретился с ней неспроста, а с каким-то смыслом, встретился надолго и, может быть, навсегда.

На людях новая пассия выглядела несколько суховатой и молчаливой. Себя она называла — то ли всерьез, то ли шутя — «женщиной с разным образованием, оплачиваемой профессией и гармоничным телосложением»… Была проста, точна и деловита, как на работе, так и дома. Да и в постели была хороша, отличаясь там своим поведением, бывая, как горят, то тигрицей, то нежной ланью.

Однако роль новой пассии в его безалаберной жизни ещё окончательно для него не определилась. «Не последняя ли это любовь, раз так на неё запал?» — уже призадумывался он.

Радовало его ещё и то, что не нужно было волноваться о потайных уголках её женской души — всё представлялось ему прозрачным и понятным, всё в ней напоминало ему о прочности и основательности… И всего этого вышедшему из запоев бирюку, желавшему, по правде говоря, лишь наладить свою неустроенную жизнь, хватало с лихвой.

Но затем он узнал, что бывший муж разведённой пассии проживает в одной с ней квартире и занимает там отдельную комнату. «И здесь всё тот же заклятый квартирный вопрос», — с сожалением думал он, расстроившись, что и тут влип в путанную жизненную ситуацию, пусть и чужую.

Вскоре он стал подмечать какие-то чересчур доверительные отношения своей возлюбленной с пожилым мужчиной — начальником службы охраны завода… И у него стали возникать ревнивые мысли, уж ни этот ли военный пенсионер-отставник был её предыдущим хахалем? — слишком ласково они нынче друг на друга поглядывали… Ревнивые подозрения на этом не закончились, а лишь усилились после пьяных звонков бывшего мужа новой пассии, его дурацкой болтовни с грязными намёками.

«Ситуация… Это не любовный треугольник, не квадрат… Что-то совсем другое — многоугольное!.. И кто ж, выходит, я в этой конфигурации?» — злился он на себя, не понимая своей роли в столь странной схеме человеческих взаимоотношений.

Пришлось поговорить с подругой обо всем начистоту, предложив ей перебраться к нему. Старик к тому моменту окончательно переехал к дочери, сделав это, вероятно, не только для себя, но и для сына, надеясь, что так ему будет проще наладить и обустроить свою личную жизнь.

Подруга, впрочем, от переезда отказалась, сославшись на то, что ей надо растить и воспитывать малолетнего сына. Тогда он предложил ей перебраться к нему вместе с сыном, но и тут последовал отказ, хотя и менее категоричный. Он настаивать не стал, и они, будто сговорившись, больше не возвращались к этому разговору.

Прошло еще несколько месяцев… Он полностью освоился на новой работе, а его пассия, разрываясь между домом, заботами и воспитанием сынишки, регулярно наведывалась в гости к сослуживцу-бирюку, стараясь уделять ему больше времени в постели и вне неё.

В одну из горячих ночей она предложила ему совместное дело — надежное, казалось бы, и проверенное, но с криминальным душком. Сразу своего согласия он не дал, взяв паузу на обдумывание. Поразмыслив, всё же решился и уже через месяц, сделав что от него требовалось, получил приличный денежный куш.

На этот раз, как поговаривал старик, деньги ляжку не жгли — сын не ринулся их пропивать, решив разобраться в тонкостях уже совершенной деловой операции… И только теперь ему стало понятно, что его просто-напросто развели, как лоха, с помощью его новой подруги, чтоб пользоваться их связью, видимо, и дальше.

«Пожалуй, эти делишки не для меня… — рассуждал он. — Прошлая житуха, когда из биатлонистов киллеров лепили, до конца меня не перемолола… То зачем мне сейчас связываться со всяким ворьём?.. Законы я уважаю… да и трусоват, если честно — весь в отца…»

Прекрасно понимая, что криминальная компашка просто так с завода его не отпустит, он слегка запаниковал и, запутавшись в собственных умозаключениях, решил разрубить этот порочный узел уже привычным для него способом — запоем. Что больше подвинуло его на этот шаг? — страх, отчаяние или горькая обида, было не так уж и важно… Копаться в себе он не собирался, уверенно свалившись в очередной запойный штопор.

За прогулы его уволили с завода, а с пассией он распрощался сам, послав куда подальше — этим та история и закончилось.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *