Повесть «Русский бэби»

Современная короткая повесть о нашем времени

Короткая повесть

 

У суки щеня, у кошки котя — и то дитя!

(Русская поговорка)

 

1

Иногда душа у Сидорова будто замирала, вслушиваясь в неведомый голос из необъятной Вселенной. И в эти грустные минуты ему становилось почему-то безумно жалко свою ещё моложавую, но одинокую мать, старенькую и дряхлеющую бабушку, самого себя — молодого и цветущего, и даже всё прожорливое и злобное из абстрактного человечества, отчего окружающий мир казался Сидорову уже не таким уродливым и безжалостным.

Но это были лишь мгновения — они проходили и затем забывались… А сейчас ему стало безумно жалко несчастного, а, может, наоборот, счастливого младенца, которого спешили увезти в клинику на машине скорой медицинской помощи.

Врач скорой, суровая на вид дама, только успела предупредить Сидорова и пожилую женщину, чтоб они не расходились, как к месту происшествия подкатил новенький полицейский внедорожник «патриот».

Полицейские быстро переговорили с врачом, забрали простынку, в которую ранее был завернут новорожденный, оградили предупредительной лентой площадку с контейнерами для твердых бытовых отходов, опросили по очереди, в салоне внедорожника, сначала тётку, которая обнаружила младенца в мусорном баке, а затем Сидорова.

Полицейский, очевидно, старший наряда, приняв важный вид, сказал ему напоследок:

— Дело уголовное, возможно, вас ещё вызовут в следственные органы.

— В каком качестве? — с кислой улыбкой произнёс Сидоров, который учился на последнем курсе юридического факультета.

Полицейский на секунды замялся.

— Если потребуется, то, наверное, в качестве свидетеля, — нехотя проговорил он.

Сидоров захотел возразить ему, но почему-то тут же передумал и лишь отрывисто спросил:

— Я свободен?

Молодой полицейский о чём-то задумался, упёршись взглядом в Сидорова, словно что-то оценивая в нём, а потом громко и так же отрывисто проговорил:

— Конечно!

Сидоров вылез наружу и огляделся: машина скорой медпомощи уже уехала, зато в сумраке морозного январского утра на перекресток нехотя выползал другой автомобиль. Сидоров поёжился от холода, вглядываясь в длинный, угрюмый и нелюдимый переулок, по которому медленно приближался полицейский «соболь».

«Похоже, следственно-оперативная группа — шустро сработали…» — подумал он и направился в нужную ему сторону через короткий, боковой проулок.

Сидоров возвращался от Анны после «ночи любви». Он решил уйти незаметно, пока сумерки, чтоб не засветиться во дворе дома, в котором когда-то проживало их семейство, и где некоторые жильцы ещё хорошо его помнили. К тому же Анна сегодня работала, поэтому попрощавшись с полусонной женщиной, он решил прогуляться.

«Вот и прогулялся… — усмехаясь, подумал Сидоров. — А младенцу повезло, что тётка надумала с утра мусор выносить, да я вовремя подвернулся ей со своим смартфоном».

— Помойка, малыш, не бэби-бокс, — неожиданно вырвалось у него, — на мусорках лишь бомжи выживают…

Сидоров мысленно пожелал младенцу из мусорного бака, так трагически входящему в этот мир, чтоб тот выжил после столь жестокого и бесчеловечного обращения с ним, и, как будущий юрист, решил на ходу придумать из этого ужасного случая тему дипломной работы по юриспруденции.

— Бэби-боксы, уголовное право и проблема… — рассуждал он вслух, запнувшись на последнем слове, и уже продолжал, бормоча себе под нос:

— Не-а… не-пой-дёт — нет нормативной базы…

Всё это напоминало некую игру, поскольку студент Сидоров на самом деле готовился к дипломной работе по хозяйственному праву и ещё вчера не думал не о каких «бэби-боксах».

С Анной Сидоров познакомился в прошлом году во время преддипломной практики в студенческой правовой консультации. Его привлекла молодая особа, которая обратилась с каким-то вопросом к сокурснице, которая сидела рядом с ним в приёмной для посетителей.

Видная из себя незнакомка показалась ему ровесницей, однако в её облике уже угадывалась какая-то женская история, даже возможная тайна, которая притягивала к себе сильнее, чем миловидное лицо без видимых следов косметики и роскошные, волнистые волосы.

Сидоров легко включился в разговор за соседним столом и незаметно перехватил симпатичную посетительницу у своей сокурсницы, которая отнеслась к этому шутливо и с наигранной ревностью.

Потом, уже вникая в юридическую проблему молодой женщины, он узнал, что она, оказывается, проживает в том же доме, где когда-то жил и сам Сидоров. Так состоялось их знакомство, которое развивалось стремительно и всего за несколько последующих месяцев переросло из деловых встреч и вечерних прогулок сначала в романтические, а потом и самые близкие отношения.

К женщинам Сидоров испытывал особые чувства… Его родители развелись рано, когда ему минуло три года, и далее жизнь Лёши Сидорова проходила только среди женщин, поскольку в детсад он не ходил и общался лишь с матерью и бабушкой.

Играть, а тем более дружить в бездетном дворе было особо не с кем — детки в то смутное время в их старом доме появлялись на свет редко. И даже когда Лёша пошёл в школу, то в круг знакомых ему ребят входили несколько мальчишек-сверстников из соседних домов да одноклассники, где опять почему-то преобладали особи женского пола.

С отцом он встречался редко — тот после развода перебрался в столицу и виделся с сыном, когда приезжал в город по делам или гостил у своих родителей. Лёша привык к такой жизни, но когда подрос, то впервые задал матери неудобный вопрос о причинах их развода с отцом.

— Я и твой отец — разные люди, — пыталась объяснить встревоженная мать. — А семья… а семья — со временем ты поймёшь — это единое целое… Когда в ней каждый сам по себе, то семья распадается.

Она заглядывала сыну в глаза, чувствуя материнским сердцем, что её слова не слишком убедительны. Лёша молчал, насупившись, и вроде бы соглашался с ней, но затем неожиданно выпалил:

— А почему ко мне мало приезжает?

— Пойми, у него своя жизнь, новая семья… У него, наконец, есть другой сын, — взволнованно говорила мать, а её последние слова, ставшие для него откровением, так поразили юного Алексея, что теперь он взирал на неё с неподдельным интересом.

— Да-да… у него есть сын от другой женщины… намного младше тебя, но для него он настоящий отец, — негромко говорила мать усталым голосом, словно обессилив от правдивых слов.

— А для меня? — с затаённой обидой спросил Лёша.

— А для тебя… — мать осеклась, видимо, подбирая подходящие слова. — А для тебя он просто родственник… И по закону, как бывший отец, обязан лишь выплачивать алименты.

Лёша и мать замолчали, будто размышляя каждый о своём, но продолжалось это недолго.

— Теперь мне всё понятно, — произнёс, по-взрослому, Лёша, а мать, облегченно вздохнув, лишь едва улыбнулась в ответ, и после этого случая Сидоров уже больше никогда не спрашивал у неё про своего родного отца.

Что такое алименты он слышал и до этого разговора, но когда пришла пора получать паспорт, то он уже знал, что есть не только родные, «биологические папаши», а есть ещё просто настоящие или бывшие отцы. И Лёша, не раздумывая, взял короткую и простую фамилию матери, хотя в его свидетельстве о рождении у родного папаши она была чуть длиннее, но зато намного благозвучней.

Однажды, в старших классах, он как-то поинтересовался у бабушки относительно отца, и добрая, милая старушка с удивлением взглянула на внука.

— А чего рассказывать?.. Не знаю, как другие люди, а лично я от него не в восторге!.. Самый настоящий карьерист — в каждом человеке только свою выгоду видит!.. А если нет её — так и человек ему безразличен… Вот и с Лизой из-за этого развёлся. Алименты на тебя, правда, платит — хоть за это спасибо!

Сидоров спросил у неё что-то ещё, однако бабушка замахала руками.

— И не спрашивай про папашку своего — ничего больше не скажу! — сердито заворчала она. — Вот приедет к тебе, тогда и пытай его!

И Алексей окончательно понял, что обижаться на папашек всё-таки не следует, тем более на тех, кто исправно платит алименты собственным детям.

Последний раз Сидоров встречался с отцом в год окончания школы, в начале золотой осени… Отец одобрил выбор сына, который был зачислен студентом юрфака местного университета, и подарил ему тонкий, лёгкий и, видимо, дорогой ноутбук. Именно тогда он предложил ему завести дебетовую карточку Сбербанка, чтоб переводить уже совершеннолетнему Алексею деньги на его студенческую жизнь.

— Теперь, вместо алиментов, это будет твоя стипендия от отца, — шутил он, — но учти — твой папаша не Рокфеллер!

Они сидели на скамеечке во дворе дома родителей отца и вели неспешную беседу.

На детской площадке возились малыши в ярких разноцветных одеждах. Неожиданно дети начали носиться друг за другом вокруг песочницы, как диковинные порхающие бабочки, наполняя дворовое пространство весёлым визгом и смехом.

И Алексей заметил, как изменилось бесстрастное лицо отца и на мгновение у него потеплели серые холодные глаза, когда он смотрел на играющих малышей. Что-то шевельнулось в душе Алексея, и он даже решил поинтересоваться у отца, как поживает его столичный единокровный брат, но почему-то передумал.

Говорил больше отец, что-то спрашивал у Алексея, а тот отвечал коротко, почти не задумываясь, и от скуки забавлялся, мысленно задавая вопросы родителю и сам же на них за него отвечая: «Пап, а ты кем работаешь?» — «Чиновником, сынок, чиновником… или, как говорят, функционером». — «Интересно?» — «Видишь ли, сынок, народ нам поручил за него думать и решать серьёзные вопросы — это важно и интересно!» — «Пап, а ты — важный чиновник?» — «Сынок, мы готовим документы и материалы для важных решений тем официальным лицам, которых ты ежедневно видишь на всех телеканалах нашей страны…»

Игра продолжалась бы и далее, если бы отец не спросил у Алексея с серьёзным видом:

 — К проституткам с однокурсниками уже ходил?

Сидоров опешил от такого неожиданного вопроса, поэтому заметно стушевался, не зная как ему ответить. Лёгкий ступор сына развеселил отца и он, посмеиваясь, проговорил:

— Значит, ходили… Советую не увлекаться и быть максимально осторожным — понимаешь?!

— П-по-нимаю… — заикаясь, наконец-то, ответил Сидоров.

— Вот и хорошо… Теперь я спокоен! — сказал отец и с улыбкой добавил:

— Жениться не торопись — мой тебе совет, а когда надумаешь — сообщи!

Отец той осенью занимался переездом своих пожилых родителей в столицу, пробыл в городе почти неделю, но больше с ним не встречался.

Что касается продажных женщин в жизни Сидорова, то самая первая проститутка разрушила все его ожидания уже с порога: перед ним появилась не стройная молодая брюнетка в шортах, как предвкушал он, а русоволосая дама не первой молодости в длинном халате, скрывающим фигуру. Она мгновенно и безошибочно оценила Сидорова, сказав ему хрипловатым голосом, что с малолетками не работает, и захлопнула перед его носом дверь.

Поведение бесцеремонной дамы не слишком шокировало начинающего соискателя любовных утех, однако повергло в уныние и, выходя из подъезда, посрамлённый Сидоров недовольно подумал: «А ещё говорят, что тётки очень любят мальчиков… Враньё!»

От второй проститутки-индивидуалки, молодой и нежной, он узнал в паузу для отдыха, что у каждой женщины должен быть ребёнок, желательно, от «альфа-самца», умного и здорового, затем щедрый спонсор, обязательно душевный друг и ещё страстный любовник. После восхитительного начала, оставшиеся два часа со жрицей платной любви, сулили Сидорову яркое продолжение интимной встречи, и он, осмелев, внезапно спросил молоденькую проститутку:

— А почему не один во всех лицах?

Весёлая и говорливая распутница изобразила удивление на своём красивом личике.

— Такое в жизни не бывает! — убеждённо сказала она, окинула Алексея своим взором, полным лукавства и задора, и выдала безжалостным тоном. — Молод ещё… Поживёшь — узнаешь!

Через какое-то время Сидоров захотел встретиться вновь с молодой женщиной, но она уже была занята на неделю вперед — пришлось посетить апартаменты другой индивидуалки.

Третья жрица любви оказалась грубой и страшнее, чем на фотографии в интернете, и к тому же потребовала у него паспорт. Паспорта у Сидорова при себе не оказалось, но они сторговались за дополнительные пятьсот рублей.

Всё это произошло ещё до поступления в университет, где Сидоров, как и все обычные парни, увлекался во время учёбы привлекательными однокурсницами, не избежал влюбленности, осмысления своей личности и любовных разочарований, но ничего серьёзного, тем более интимных отношений, у него не с кем не было.

Женщинами легкого поведения, как советовал ему отец, он не злоупотреблял, и на то, наверное, были весомые причины. А вот появление Анны в его жизни, как полагал Сидоров, — так это что-то необычное для него, какой-то новый этап для постижения им таинственного мира прекрасной половины человечества. И эту увлекательную дистанцию Алексей желал продлить, чтоб получше разобраться в перипетиях собственной судьбы, в немного загадочной Аннушке и в своих чувствах к этой молодой, привлекательной особе.

Поделитесь ссылкой в соцсетях — поддержите автора!