Русская проза. Короткие повести

Устали от пустых фэнтези и дутых антиутопий, от замыленных мачо и длинногих стерв, от крутых оперов и тупых боевиков… Тошнит от красивой лажи и спецэффектов в 3D-формате? — оглянитесь вокруг себя… и почитайте современную малую прозу — короткий рассказ или русскую повесть — интересные истории о жизни, о любви

ТВАРЬ КОСОГЛАЗАЯ

Совремнная проза, читать русские повести онлайн

 

Маленькая повесть про любовь и молодость

 

Таня не выделялась среди своих подруг, но показалось ему особенной: говорила девушка мало, чаще молчала и не смеялась, как её подружки, а лишь робко и доверчиво улыбалась. И добрая её улыбка, быстро слетая с чуть пухловатых губ, затем подолгу застывала в умных, сероватых глазах с лёгкой голубизной. Каштановые волосы, чуть с рыжеватым оттенком, красиво обрамляли её приятное и спокойное лицо с правильными чертами. Она была по-девичьи стройна, а плоская грудь и неразвитые бедра только подчёркивали её юность.

На Таню хотелось смотреть, однако он, памятуя про нехорошие особенности своего пристального взгляда, намеренно не разглядывал девушку. Но всё же подмечал, как она останавливала иногда на нём свой ясный и безотрывный взгляд, словно спрашивая его: «Посмотри-ка, дружок, на меня… Посмотри, наконец-то!.. Не вороти от девицы своих глаз, не вороти от счастья своего…»

В те немногие, зимние вечера, когда он оказывался в компании своих соседок, всё это удивительным образом повторялось в её облике… И он успел привыкнуть к ней, к её особому, быть может, чуточку странному взгляду грустных глаз.

Танцы в местном доме культуры девчонок не интересовали, как, впрочем, и его, поэтому, когда позволяла погода, они гуляли всей компанией по тихим и заснеженным улочкам посёлка. И Таня оказывалась в эти светлые, северные ночи рядышком с ним и так близко, что в лунном отблеске её загадочных глаз ему чудилось что-то вечное и непостижимое.

Ухаживать за девушками он не пытался, не вёл с ними игривых разговоров, был немного скован и, наверное, казался им малоразговорчивым и суховатым. Но его всё ещё не покидало ощущение, будто он знаком с Таней целую вечность и лишь от этого она казалась ему удивительной, не такой, как её подруги.

Так случилось, что за всё время знакомства им ни разу не удалось остаться вдвоём, что называется с глазу на глаз. И что-то подобное произошло лишь в последний день пребывания Тани в посёлке.

Читать повесть

Современный роман, где любовная история, детектив и триллер в одной книге о криминальной России.

ЛЮБАНИ

Совремнная проза,повести и рассказы о женщинах,о любви и ненависти,читать онлайнРассказ о женской любви и ненависти

 

1.

Кузьминична слегла через несколько дней после трагического случая с её соседом сверху: тот не то выпал, не то выбросился из окна в подъезде и разбился насмерть.

Поговаривали об этом всякое, а Жорик — сосед погибшего по площадке, немолодой мужчина со скандальным характером, особенно, когда выпивший, выразился о покойнике без сожаления, но с намёком:

— Такое дерьмо само не прыгает — может, кто помог?

Жорик недолюбливал его и как-то раз, повздорив с ним во дворе, умудрился к тому же ещё подраться, поэтому участковый со следователем посетили квартиру Жорика чуть ли не первой, но у него было железное алиби: он в те дни находился в деревне, у родителей.

Да, многим такая смерть показалась странной, а кому-то даже загадочной. Конечно, вывалиться по неосторожности из распахнутого окна в подъезде или в квартире изрядно пьяному человеку довольно просто, но погибший, как установила экспертиза, находился, выражаясь протокольным языком, в лёгкой степени опьянения.

Ежели таким способом сводить счеты с жизнью, то, наверное, было бы удобней это делать с собственного балкона, где под ним ещё зеленел газончик и благоухала клумба с цветочками. Однако молодой человек, прощаясь с жизнью, летел с матерным воплем навстречу подъездному козырьку из железобетона, от соударения с которым лицо несчастного очень сильно повредилось, что доставило его близким, кроме страданий, ещё и лишние хлопоты.

О смерти молодого человека жильцы дома забыли быстро, но ещё быстрее они позабыли про слёгшую Кузьминичну — старуху помнили и заботились о ней близкие родственники, да изредка вспоминали в разговорах немногочисленные пожилые тётки и бабушки, выходящие во двор и больше не замечающие её на скамеечке возле своего подъезда.

Кузьминична, как и многие горожанки её возраста, происходила из сельских. Их родную деревеньку незадолго до войны начал поглощать растущий поблизости город. Хотя большинство обитателей деревушки являлись членами колхоза, но молодёжь уже тянулась в город. Потянулась туда и юная Кузьминична, в ту пору девушка Люба.

После восьмилетки она поступила в медтехникум. Когда настала лютая военная пора, то через год окончила его, а в ноябре Любу призвали по мобилизации в ряды защитников отечества. И служить бы ей в медсанбате на передовой или в прифронтовом лазарете, но судьба распорядилась так, что девушка попала в эвакогоспиталь, который развернулся в их городке той слякотной осенью.

Оказалась там Люба ни за взятку и ни по блату, который в ту пору был выше наркома. Просто в военкомате представитель от эвакогоспиталя обратил внимание на низкорослую, худощавую, больше похожую на девочку-подростка, выпускницу медтехникума и, видимо, пожалел её, представив на миг, как эта девчушка будет справляться с ранеными бойцами в самом пекле сражений. А таких, вроде Кузьминичны, счастливиц, как затем выяснилось, в медтехникуме оказалось меньшинство.

Уже потом, много лет спустя, Кузьминична, тяжело вздыхая, вспоминала те времена и часто приговаривала:

— Если не тот добрый человек, наверняка бы погибла. И лежали бы мои бедные косточки неведомо где…

Врачи и медсестры эвакогоспиталей считались тогда вольнонаёмными, но призванными по мобилизации. Только начальник эвакогоспиталя, тот самый добрый дядька да комиссар медчасти считались военнослужащими.

Из эвакогоспиталя молоденькая Люба, которую раненные ласково называли Любаней, на фронт не рвалась и ни писала никаких заявлений с просьбой отправить её туда, как делали некоторые военнообязанные медработники, и добросовестно проработала там до конца войны.

Так случилось, что страшная война, а ещё тот душевный человек, который пожалел Любу в военкомате, взяв на службу в тыловой эвакогоспиталь, и определили её судьбу. Здесь, ближе к концу войны, она встретилась с тяжелораненым, молодым бойцом и влюбилась в него.

Парень был родом из западных краёв необъятной нашей державы, и жестокая война уничтожила у него всех его родных и близких.

Когда комиссованного солдата выписали, то они поженились. Мыкаться по чужим углам не стали и начали семейную жизнь в родительском доме Кузьминичны, в деревеньки, которая срослась с городом. Читать дальше

 

САНРЕМО

Современная проза, читать короткие повести онлайн

Повесть о любви

Сан-Ре́мо или Санре́мо (итал. Sanremo, лиг. Sanremu) — итальянский курортный город… регион Лигурия, провинция Империя… В XIX веке излюбленное место отдыха русской аристократии… (ВИКИПЕДИЯ)

Санре́мо — магазины сантехнических изделий в российской провинции конца XX – начала XXI века… (Источник неизвестен)

1.

Кеша Панкратов никогда не стремился быть круче других и, как все обычные люди, всегда чего-то страшился. В детстве его покусала собака, поэтому он до сих пор панически их боялся. Пугался Кеша высоты, а когда его мать насмерть сбила машина, то ещё долгое время опасался автомобилей и даже из-за этого отказался, в отличие от своих приятелей,  от учёбы в автошколе при городском военкомате и потом об этом жалел.

Отца он, в общем-то, не знал. Тот, видимо, был бесшабашным человеком и погиб в пьяной драке где-то на севере, куда подался на заработки. Матери Панкратов лишился, когда ему пошёл одиннадцатый год.

В те дни, проходя через соседний двор, он услышал, как один мужик, кивая головой в сторону их дома, где у подъезда краснела крышка гроба, что-то сказал другим, стоящим рядом парням. Кеше запомнилось одно незнакомое слово и вечером, после похорон, он простодушно спросил про него у тётки.

— И где ты такое услыхал, а?! — всполошилась она.

— В чужом дворе… Парни большие говорили, — с доверчивым видом произнёс он.

— Это, Кеша, очень плохое, ругательное слово, — поучала тётка. — Никогда не говори его — обещаешь?!

Он согласно кивнул ей головой и забыл до поры про это слово.

Когда по совету практичной тётки Панкратов отучился в строительном техникуме, а затем, отслужив в стройбате, вернулся домой, то это слово всплыло из памятливого детства вместе с его новой фобией: теперь он уже боялся связать свою жизнь с какой-нибудь шлюхой или бывшей проституткой.

После армии Панкратов жил не у тётки, а один в однокомнатной квартире, которая досталась ему от матери, и с женитьбой не спешил. Кеше не хотелось, чтоб кто-нибудь из знакомых нелестно отзывался бы о его возлюбленной или, посмеиваясь над ним за спиной, рассказывал бы кому-то интимные подробности из прошлой жизни его будущей жены.

Подобных историй, живя в областном городе, он знал предостаточно и не желал себе такой участи, к тому же жизнь по всей стране стала уже совсем другой: стройки замирали, заводы останавливались, а народ нищал.

Панкратов помнил слова своей тётки: «Строитель — самая древняя и всегда нужная профессия… Иди, Кеша, на строителя — без работы и куска хлеба никогда не останешься!»

Но практичная тётка в чём-то, похоже, просчиталась. И Панкратов некоторое время не знал, как ему приспособиться к нынешней жизни с дипломом строительного техникума.

 «Сейчас не древняя, а древнейшая профессия в почёте… Но я не гожусь для неё по половым признакам!» — усмехаясь, вспоминал он тёткины слова.

— Мошенники, дантисты и гробовщики никогда не унывают — они без хлеба не останутся! — бойко сейчас говорила тётка. — Лохи, кариес и жмурики будут вечно!

Тётка тоже не унывала, поскольку работала бухгалтером в городской конторе ритуальных услуг, но сожалела по поводу неустроенности племянника:

— Тебе, Кеша, в медицину надо было… На зубного техника, например… Щас при делах и деньгах был бы — это уж точно!

Помогли Кеше приятели, и он устроился в одну фирму снабженцем.

Приятели оказались ловкими, шустрыми ребятами и, не обзаведясь ещё семьями, уже заимели железных коней, на которых часто гоняли по служебным делам за пределы области.

Панкратов проработал почти два года, но затосковал, когда его приятели начали поочерёдно и бесследно исчезать вместе со своими авто на федеральной трассе, ведущей в столицу. Читать дальше

ЦАРАПИНА

Современная малая проза,короткая повесть,читать онлайн

Повесть про прошлое и настоящее, о любви и человеческой памяти

«Иван Сусанин!» — промелькнула у него незлобивая мысль, но душа старика почему-то отвергла это сравнение, и через мгновение у него возник другой образ, который ему показался убедительным настолько, что старик, поражённый им, тихо сказал сам себе:

— Лев Николаевич… Ей-богу, как с картинки!.. Точно!.. Матёрый человечище!

И старик представил себе, как этот бородач пойдет дальше, до конца аллеи, потом через рощу, всё дальше и дальше, из конца зимы в самый разгар лета, и уже не по асфальту, а по проселочной дороге, среди бесплодных колхозных полей, заросших бурьяном… И там, остановившись, призадумается, горестно вздохнет и скажет:

— Всё кругом колхозное, всё кругом ничьё… — затем окинет своим пронзительным взором пустующие поля, безлюдные, вымершие окрестности… и громко добавит с укором:

— Казёнщина!..

«Вот бы с кем потолковать — с матёрым человечищем!.. О нас, просто за жизнь! — рассуждал старик, усмехаясь больше над собой, чем над воображаемой картиной. — Только о чём его спрашивать-то, а?.. Про совнарком, наркомат… про эту, язык сломаешь, парт-сов-хоз-номенклатуру… или социализм с человеческим лицом?.. Да он таких уродливых слов не слыхивал и жизнь нашу ему не понять…»

Старик, задумываясь, тяжело вздыхал: «Нет!.. Уж лучше спросить о нём самом… Зачем, почему и куда он подался на старости лет?.. Может, просто маразм наступил?.. Чушь!.. Я же не маразматик, а он — глыба, с ним быть такого не могло!»

Бородач, похожий на Льва Николаевича, добрёл почти до конца аллеи, но в сторону рощи не направился, а свернул наискосок, в ближний двор, и скрылся за домами.

Старик же, проводив его взглядом, вдруг на что-то обозлившись, неожиданно подумал про исчезнувшего незнакомца: «А всё же… кто он?.. Может, номенклатурщик? До таких лет дожил… Вместо фронта, небось, плясал в ансамбле НКВД… или на вышке в тулупе приплясывал…»

Старик потоптался минуту на месте, словно заблудился, и лишь затем двинулся не спеша обратно, возвратившись домой в растрёпанных чувствах, что бывало с ним после прогулок крайне редко.

  Читать повесть