Рассказ «Свадебный ослик»

Рассказы,детские истории и воспоминания детства

Жизненные рассказы о былом

Лепёхин всегда вспоминал свое детство, когда слышал одно восточное имя или старый анекдот про старика из далёкого аула, который собрался ехать на поезде к родне в город со своим любимым осликом. Старика вместе с ослом в вагон, понятное дело, не пустили. Тогда он привязал послушное животное к последнему вагону. А когда поезд прибыл через день на нужную станцию, то старик отправился в хвост состава за своим осликом. Но вместо него увидел на веревке лишь одну ослиную голову с торчащими ушами и большими глазами, выпученными от ужаса и безумия.

— Вай-вай! —  всплеснул руками огорчённый старик. — А киде фикура, а?!..

Туловище у парнокопытного отсутствовало по вроде бы понятным причинам, но старик не желал понимать происшедшего с ослом за время его экстремального путешествия по железной дороге.

— А киде фикура, я спрашивай, киде фикура?! —  не унимался старик, возмущённо обращаясь к тому, что осталось от любимого домашнего животного, и с укором добавлял, глядя на вытаращенные ослиные глаза: — Ти мине класки не строй… ти мине фикура тавай, фикура!

***

…На базар они бегали чаще утром, потому что ближе к полудню, когда подступала невыносимая жара, он пустел и торговля прекращалась. Потом, когда солнце уже уходило за горизонт, а летний южный зной слабел, базар, всего на час-другой, чуть оживал и то не всегда.

Когда и как это произошло, Лепёхин уже точно не помнил. Наверное, они тогда с братом очень понравились одному веселому и щедрому мужчине, который торговал на базаре.

В ту пору они с братом могли понравиться любому человеку с доброй душой: оба конопатые, прокопчённые солнцем, глазастые, бровастые и вихрастые мальчишки — они выглядели просто восхитительно. Тот, что постарше с чёрными, как смоль, волосами, а меньшой белёсый, как лунь, и этот контраст только усиливал в этих босоногих пацанах всё великолепие человеческой породы.  И растроганный их видом, общительный торговец, похоже,  догадался, что они братья.

— Братья?! — спросил он и, узнав, как их зовут, сказал: — Ну, что вам подарить, а?.. Берите, что желаете!

Мужчина располагался на краю торгового ряда, где рядышком, на привязи, послушно стоял еще совсем молодой ослик. Он взирал потупленным взором, щелкал ушами, отгоняя назойливых мух, и словно прислушивался к разговору хозяина с мальчишками. А братья почему-то сразу же, не сговариваясь, посмотрели в сторону ослика.

— Осла… ослика захотели?! — сказал мужчина и сделал широкий жест руками. — Забирайте, вам ничего не жалко!

— А как его зовут? — поинтересовался старший брат.

— Рахим!.. Рахим у него кличка, — отвечал мужчина. — Очень добрый, спокойный такой… кушает мало!

Лепёхин уже плохо помнил ту историю, кроме клички ослика и того, как весь путь от базара до их дома, восседал на этом добродушном и покорном ослике, которого вёл за уздечку его старший брат.

Мать встретила их появление с парнокопытным животным со смехом, но услышав объяснения старшего сына про необычный подарок, сделалась серьёзной, однако ругать его не стала, лишь негромко о чем-то  расспрашивала, беседуя с ним.

До младшего сынишки доносились слова о школе, про учебу, про то, что младший брат Женька еще слишком маленький, чтоб доверить ему уход за таким большим, уже почти взрослым  осликом.

— И самое главное — нам негде его держать! — уже громко сказала мать, убеждая старшего сына. — Наш сарай слишком мал… и холодный, а зима подкатит — не заметишь!

Но слишком маленьким был не только их мрачный и холодный сарайка, но еще и сам Лепёхин, которого никто не уговаривал, поскольку мать считала его смирным и послушным, точно каким, как тот симпатичный ослик Рахим, покорно ожидающий свою судьбу.

В своё время старший брат, как первенец,  был чуточку избалован матерью по ее неопытности. Об этом Лепёхин узнал от нее, будучи уже взрослым, и она рассказывала, как боялась ходить вместе с ним в военторговский магазин в их небольшом военном городке. Если старшему брату что-то нравилась там: игрушка или какое-то лакомство, то он начинал канючить и настырно приставал к матери, пока она не покупала их ему. Но в той истории с осликом она, видимо, уговорила повзрослевшего первенца.

Добрый ослик провел ночь в их сарае. Утром они накормили его досыта, напоили, а потом втроём: он, брат и ослик отправились в сторону железнодорожной станции. Около нее ютились домики и хибарки поселковых жителей и местных железнодорожников.

Там, в одной хибарке, проживал одноклассник старшего брата, с которым тот дружил.  У него тоже был брат, но гораздо его старше. Он уже окончил начальную школу и теперь ездил по железной дороге  в соседний городок на учебу в школу-семилетку.

Их небольшой домишко, с пристроенной верандой, располагался на краю пристанционного посёлка, где ребята жили со своей матерью, но без отца — бывшего железнодорожника.

На той веранде, где мальчишки жили тем летом и принимали их тогда, как гостей, Лепёхин обратил внимание на тёмный земляной пол, от которого исходила прохлада. Такой же пол был в жилище у их хозяйки, у которой они жили на хуторе в прошлом году, когда ездили с матерью и старшим братом к отцу. А Лепёхин до сих пор помнил, как встретил там, на берегу речки, ту самую необыкновенную девочку, которая так красиво ему улыбалась.

Наверное, он думал об этой девочке и особо не вникал в разговор старших ребят, но с той поры в его детскую память всё-таки врезались такие новые для него слова, как обходчик, дрезина, погиб…

— Ладно… оставляйте своего ишачка, — рассудил самый старший из ребят, заканчивая разговор. — Тут скоро свадьба будет… у местных.  Гости и родня из аулов понаедут…  Им и отдадим вашего ишачка — они возьмут!

Когда утром они с братом еще только подходили к поселению, то видели, как взрослые устанавливали в ямы столбы, засыпали их землей и утрамбовывали. На обратном пути эти же люди уже накрывали столбы большими разноцветными коврами и укрепляли их.

— Зачем, это? — спросил Лепёхин у брата.

— Не знаю, — задумчиво ответил тот, — наверное, это для свадьбы…

— А свадьба… а свадьба, зачем? — продолжал спрашивать мальчик.

После расставания с полюбившимся осликом по кличке Рахим, старший брат выглядел грустным и растерянным.

— Не знаю, — отвечал он тихим и каким-то безразличным голосом, но младший брат не поверил ему и подумал, что это какое-то особое, тайное слово, которое старший брат от него почему-то скрывает.

— Свадьба… свадьба, — повторял тихо мальчик, решив запомнить это слово, авось еще когда-то  пригодится.

Днем Лепёхин сидел на своей веранде щитового финского домика с крышей из шифера, в двух половинках которого проживали две семьи военнослужащих. Пол на веранде был из половых крашенных досок, и штормовым ветром с морского берега на него надувало через щели, рядом с окнами, кучки желтоватого песка.

Лепёхин сгребал детским совком горки песка в стеклянные банки, а потом высыпал песок на улице. Его старший брат в это время гонял мяч со своими приятелями на футбольном поле, которое Лепёхин не видел, а мать занималась делами по дому. В детсад Лепёхин не ходил, до школы еще не дорос, друзей своего возраста поблизости не имел, а соседский мальчишка, совсем еще кроха, в приятели ему не годился. 

Лепёхин снова садился на пол у окна и наблюдал, как появлялись и зримо росли удивительные горки из песка, принесённого ветром с морского побережья. Время текло и струилось, как золотистый песок через щели. Иногда завывание ветра нарушал гул составов, проходящих по железной дороге, которую мальчик видел из окон веранды.

Лепёхин вспоминал последние дни, думал про станционных мальчишек, у которых они оставили  доброго ослика Рахима, и под перестук колес в его детской памяти возникали, недавно услышанные, но незнакомые ему слова: свадьба, обходчик, дрезина, погиб… Он не знал, для чего существуют эти странные слова, придуманные взрослыми людьми. Мальчик долго думал, пытаясь понять их смысл, но не успевал — ветер с моря надувал на веранде новые кучи песка. Лепёхин сгребал их и выносил банки с песком на улицу, а когда возвращался, то забывал про эти слова и думал уже о другом…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *