Глаза юнги и писателя

Валентин Пикуль - взгляд юнги и писателяПолучил по почте, как физлицо, уведомление на уплату налога на имущество. На конверте портрет человека на фоне моря с парусным судном и надпись: Валентин Пикуль (1928-1990), писатель. Не советский, не русский — просто писатель. Таким образом наша родина решила отметить юбилей популярного (в 70-80-х годах прошлого века) автора исторических романов, которыми в то время взахлеб зачитывалась значительная часть нашего населения. У Пикуля в его лучших произведениях для широкого читателя любовный роман, криминальный детектив, психологический триллер нередко сливались по воли автора в контексте одного произведения — и получался занимательный литературный микс!

Да, тогда был читательский бум: помню, как получил на неделю уже изрядно потрепанные номера журнала «Москва» с романом Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Прочитал эти журналы, правда, в шоке или на седьмом небе от счастья не оказался, но роман поразил меня своеобразной проникновенностью, удивил непохожестью на всё то, что я успел прочитать к тому времени из советского литературного официоза. А в том, что Михаил Булгаков — мистический писатель, убедился еще лишний раз, когда в течение некоторого времени пытался безуспешно вставить в этот текст ссылку на замечательного писателя из Википедии — не хотел Михаил Афанасьевич ни в какую ссылаться из Википедии!

А с творчеством Пикуля я познакомился где-то в начале 80-х годов, прочитав одно из его произведений в «Роман-газете». Там я и обратил внимание на фотографию автора. Его лицо показалась мне знакомым, словно я встретил дальнего, подзабытого родственника. Меня это зацепило, и я стал прикидывать: где наши пути могли бы пересечься? А вычислить это оказалось не так сложно, т.к. я был еще относительно молодым человеком с хорошей памятью и логикой. И произошло это, вероятно, в 70-х годах прошлого века, на платформе в г.Истра (быв. Воскресенск) Московской области, куда, очевидно, для сбора материалов приезжал писатель Пикуль. Он, скорее всего, посетил в то время Ново-Иерусалимский монастырь, который расположен в г.Истра. Потом, в одном из его произведений, я даже читал очень подробное описание и историю этого монастыря.

Вспомнил я и тот летний день, когда прохаживаясь по платформе в ожидании электрички, несколько раз обменялся взглядами с уже пожилым, седовласым мужчиной невысокого роста в светлой рубашке. Мужчина как мужчина, но только умные, добрые глаза и какой-то едва уловимый налёт тоски в них (такой я замечал у старых, уже поживших уголовников), видимо, и привлекли меня в тот момент. И я, наверное, посчитал тогда, что встретил на платформе старика, «тянувшего» когда-то не один лагерный срок. Да, в то время он, несомненно, мог показаться мне таким стариком, хотя было ему тогда около 50-ти лет! И ничего удивительного тут нет: в ту пору наш 35-летний завлаб казался мне уже пожилым человеком, хотя был старше всего на девять лет. Что увидел Пикуль в моих глазах, я никогда не узнаю, но не в этом суть. Сейчас редко разглядишь такие глаза, как у Пикуля… Чаще видишь озабоченные, замкнутые в себя, невидящие или просто равнодушные, а иногда недобрые, чужие глаза с неприязнью. Такие не запоминаются. А вот глаза писателя Пикуля, похоже, мне с той поры запомнились и отложились в памяти.

Пикуль, как известно, писал, в основном, исторические романы и повести о российской империи, хотя у него была по-своему интересная и достойная биография: тяжелое военное детство, служба юнгой на флоте, время, богатое значительными событиями и свершениями… Жалко, что он ушел из жизни так рано и незаметно в эпоху обрушившийся на нас демократии, не дожив всего чуть-чуть до распада уже советской империи. А что его ожидало бы в Риге, где он жил последнее время, что принесли бы ему эти события? Теперь уже можно сказать вполне определенно: статус негражданина Латвии и, возможно, клеймо оккупанта. Боюсь, что новые латвийские власти особой лояльности к нему за его советские литературные заслуги не проявили бы.

Время неумолимо и беспощадно, и сейчас не всякий человек в России (особенно молодого поколения) может вспомнить и сказать что-то путное о нем, как о писателе. Вот и я вспомнил, благодаря конверту от налоговой инспекции, и оживил в своей памяти дыханием слова следы прожитой жизни. Иногда память нас подводит, но всё-таки… Но всё-таки я уверен, что встретил тогда на платформе не человека, похожего на стареющего уголовника с тоскующим взглядом, а загрустившего писателя Валентина Пикуля с глазами пятнадцатилетнего юнги Северного флота.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *