Роман о люб­ви рос­сий­ско­го авто­ра: любовь и судь­бы людей в совре­мен­ном мире

 9.

В кон­то­ре СМУ началь­ни­ка на месте не ока­за­лось и Жеке при­шлось ожи­дать в при­ем­ной. Там он обра­тил вни­ма­ние на сек­ре­та­ря, еще моло­дую, русо­во­ло­сую жен­щи­ну с серы­ми задум­чи­вы­ми гла­за­ми.

Лицо жен­щи­ны при­тя­ги­ва­ло Жеку и он несколь­ко уди­вил­ся воз­ник­ше­му жела­нию, но сохра­нял рав­но­душ­ный вид, и лишь осмат­ри­вал неболь­шую при­ем­ную, нена­дол­го задер­жи­вая взгляд на ее хозяй­ке.

В при­ем­ную никто не захо­дил, всё в ней буд­то оста­но­ви­лось и замер­ло. Жен­щи­на заго­во­ри­ла пер­вой и спро­си­ла тихим голо­сом его фами­лию.

Жека назвал­ся.

— Зотов?! — повто­ри­ла она с неко­то­рым удив­ле­ни­ем. — А, Зотов… Теперь при­по­ми­наю и, кажет­ся, вспом­ни­ла… Вы из Неве­ро­ва, не так ли? — спро­си­ла она и про­из­нес­ла буд­то слу­чай­но: — Отту­да пись­мо началь­ни­ку СМУ не так дав­но очень плак­си­вое при­шло от какой-то жен­щи­ны, воз­мож­но, вашей мама­ши — не пом­ню ее фами­лии… А я в вашем горо­диш­ке когда-то про­жи­ва­ла, навер­ное, поэто­му у меня это и отло­жи­лось.

Он быст­ро сооб­ра­зил, что когда-то, несо­мнен­но, встре­чал ее в Неве­ро­ве и не один раз, и зри­тель­ный образ этой жен­щи­ны, види­мо, успел отпе­ча­тать­ся в его созна­нии. Вот и вся загад­ка!..

— Я пом­ню, Неве­ров… Веч­но гряз­ный, захо­луст­ный и, вооб­ще, какой-то убо­гий горо­диш­ко, — рас­суж­да­ла жен­щи­на вслух. — Он, навер­ное, таким и остал­ся, не так ли?

Жека, не желая под­дер­жи­вать раз­го­вор, про­мол­чал и, тере­бя шап­ку, раз­гля­ды­вал сса­ди­ны на сво­их огру­бе­лых руках.

— А что в захо­луст­ном Неве­ро­ве может изме­нить­ся с той поры?.. Все­го и про­шло-то, каких-то девять лет, — рас­се­я­но, слов­но в пусто­ту, про­из­нес­ла сек­ре­тар­ша.

Ее сло­ва уди­ви­ли Жеку: «Гово­рит про Неве­ров — не самый худ­ший горо­док в нашей стране, как про захо­лу­стье, а сама здесь, в Кач­ка­ре, в этой глу­хо­ма­ни, окру­жен­ной зона­ми, в дыре, где живут пере­се­лен­цы, быв­шие зэки и про­чая шваль!»

Жека захо­тел ей воз­ра­зить, но спазм в глот­ке не поз­во­лил ему — он лишь кач­нул голо­вой и неожи­дан­но гром­ко про­хри­пел пере­сох­шей гор­та­нью.

Сек­ре­тар­ша вздрог­ну­ла, отвер­ну­лась от него и сно­ва уста­ви­лась в окно. А Зотов вспо­ми­нал Неве­ров, свое дет­ство, их ули­цу в овра­ге с реч­кой Кну­ти­хой, кото­рую ребят­ня назы­ва­ла Вонюч­кой.

…Вре­ме­на­ми реч­ка пре­вра­ща­лась для мест­ных оби­та­те­лей и близ­ле­жа­щих пред­при­я­тий в есте­ствен­ную сточ­ную кана­ли­за­цию и пери­о­ди­че­ски бла­го­уха­ла, то запа­ха­ми кара­ме­ли «Дюшес» от сто­ков кон­ди­тер­ской фаб­ри­ки, то дале­ко не таки­ми аро­мат­ны­ми запа­ха­ми от сбро­сов коже­вен­но­го заво­да.

Вспом­нил он и про дере­вян­ный мост над реч­кой, в самом нача­ле ули­цу, под кото­рым, скры­ва­ясь от взрос­лых, курил вме­сте с паца­на­ми охна­ри­ки — чужие, бро­шен­ные окур­ки.

Доро­га по этой ули­це вела на зеле­ный город­ской базар. Вес­ной и осе­нью она ста­но­ви­лась непро­лаз­ной из-за гря­зи, и ходить по ней снос­но мож­но было лишь по доща­тым мосто­вым. Воз­мож­но, имен­но на этих мосто­вых он и встре­чал в дет­стве эту тёт­ку, сидя­щую теперь в при­ем­ной, тогда еще моло­дую и более при­вле­ка­тель­ную, чем сей­час.

Вес­ной тихая и неза­мет­ная Кну­ти­ха уже не пря­та­лась на дне овра­га, а при­под­ни­ма­лась из него, пре­вра­ща­ясь на несколь­ко дней в мут­ную, свар­ли­вую реч­ку, и под­тап­ли­ва­ла окрест­но­сти.

Как-то гуляя после уро­ков, юный Жека забрел на или­стый берег Кну­ти­хи, чтоб испы­тать свои новые сапож­ки. И завяз­нув там, выби­рал­ся потом, чуть ли не полз­ком в сво­их обнов­ках из при­бреж­ной тря­си­ны.

Кар­ти­на со сто­ро­ны, навер­ное, была коми­че­ской, но толь­ко не для Жеки, кото­рый, едва не поте­ряв свои новые сапож­ки, весь в гря­зи и с пере­пач­кан­ным порт­фе­лем в руках воз­вра­щал­ся домой, с тру­дом воло­ча ноги по мосто­вой. Эту забав­ную для посто­рон­не­го гла­за кар­ти­ну, еще изда­ли, наблю­да­ла моло­дая осо­ба в свет­лом пла­ще и, нахо­хо­тав­шись вдо­воль над неза­дач­ли­вым маль­чиш­кой, теперь бояз­ли­во сто­ро­ни­лась на мосто­вой изма­зан­но­го в гря­зи Жеки. А он, при­оста­но­вив­шись, толь­ко испод­ло­бья посмот­рел на ее, как ему пока­за­лось тогда, кра­си­вое лицо с боль­ши­ми серы­ми гла­за­ми, и заша­гал даль­ше…

Вот с той поры кра­си­вая, хохо­чу­щая жен­щи­на в свет­лом пла­ще, с лег­ким, бирю­зо­вым плат­ком на белой шее и запом­ни­лась Жеки, а сей­час, похо­же, имен­но эта жен­щи­на сиде­ла за сто­лом в тихой при­ем­ной, в дале­ком и богом забы­том Кач­ка­ре, где он ожи­дал како­го-то началь­ни­ка СМУ.

На какой-то миг Зото­ву пока­за­лось, что всё про­ис­хо­дя­щее с ним сей­час есть про­сто неле­пое завих­ре­ние его жиз­ни во вре­ме­ни и про­стран­стве или какое-то нава­жде­ние, а он всё еще тот маль­чиш­ка из дале­ко­го дет­ства, кото­рый уны­ло бре­дет домой по скольз­кой мосто­вой в ожи­да­нии буду­ще­го нака­за­ния за выма­зан­ную в гря­зи одеж­ду.

Зотов очнул­ся и вер­нул­ся в реаль­ность, когда в при­ем­ной появил­ся началь­ник СМУ — моло­дой, сухо­ва­тый на вид муж­чи­на, кото­ро­го Жека уже видел как-то раз на строй­пло­щад­ке в Най­бе.

Он быст­ро про­сле­до­вал в каби­нет и вызвал сек­ре­тар­шу. Про­шло не так мно­го вре­ме­ни, когда она вер­ну­лась от него с пап­ка­ми каких-то бумаг и при­гла­си­ла Зото­ва зай­ти в каби­нет.

Началь­ник СМУ даже не взгля­нул в сто­ро­ну Зото­ва, когда тот вошел, а про­дол­жал изу­чать лежа­щие на сто­ле доку­мен­ты, сре­ди кото­рых была и Жеки­на теле­грам­ма от роди­те­лей.

— Зотов… Най­ба?! — не под­ни­мая голо­вы, спро­сил началь­ник.

— Да, — отве­тил Жека.

— Неде­ля на всё — хва­тит вполне! — корот­ко бро­сил он и, не о чем боль­ше его не спра­ши­вая, доба­вил: — Зай­ди­те к сек­ре­та­рю — она всё офор­мит.

«Не гла­за, а колюч­ки — таки­ми зырить толь­ко в тюрем­ный вол­чок, а на людей смот­реть, что репей­ни­ком швы­рять­ся!» — поду­мал Зотов, успев раз­гля­деть цеп­кий взгляд его жел­то­ва­тых глаз, и вышел из каби­не­та началь­ни­ка СМУ.