Любовный роман. Читать онлайн истории о любви и судьбах людей

 9.

В конторе СМУ начальника на месте не оказалось и Жеке пришлось ожидать в приемной. Там он обратил внимание на секретаря, еще молодую, русоволосую женщину с серыми задумчивыми глазами.

Лицо женщины притягивало Жеку и он несколько удивился возникшему желанию, но сохранял равнодушный вид, и лишь осматривал небольшую приемную, ненадолго задерживая взгляд на ее хозяйке.

В приемную никто не заходил, всё в ней будто остановилось и замерло. Женщина заговорила первой и спросила тихим голосом его фамилию.

Жека назвался.

— Зотов?! — повторила она с некоторым удивлением. — А, Зотов… Теперь припоминаю и, кажется, вспомнила… Вы из Неверова, не так ли? — спросила она и произнесла будто случайно: — Оттуда письмо начальнику СМУ не так давно очень плаксивое пришло от какой-то женщины, возможно, вашей мамаши — не помню ее фамилии… А я в вашем городишке когда-то проживала, наверное, поэтому у меня это и отложилось.

Он быстро сообразил, что когда-то, несомненно, встречал ее в Неверове и не один раз, и зрительный образ этой женщины, видимо, успел отпечататься в его сознании. Вот и вся загадка!..

— Я помню, Неверов… Вечно грязный, захолустный и, вообще, какой-то убогий городишко, — рассуждала женщина вслух. — Он, наверное, таким и остался, не так ли?

Жека, не желая поддерживать разговор, промолчал и, теребя шапку, разглядывал ссадины на своих огрубелых руках.

— А что в захолустном Неверове может измениться с той поры?.. Всего и прошло-то, каких-то девять лет, — рассеяно, словно в пустоту, произнесла секретарша.

Ее слова удивили Жеку: «Говорит про Неверов — не самый худший городок в нашей стране, как про захолустье, а сама здесь, в Качкаре, в этой глухомани, окруженной зонами, в дыре, где живут переселенцы, бывшие зэки и прочая шваль!»

Жека захотел ей возразить, но спазм в глотке не позволил ему — он лишь качнул головой и неожиданно громко прохрипел пересохшей гортанью.

Секретарша вздрогнула, отвернулась от него и снова уставилась в окно. А Зотов вспоминал Неверов, свое детство, их улицу в овраге с речкой Кнутихой, которую ребятня называла Вонючкой.

…Временами речка превращалась для местных обитателей и близлежащих предприятий в естественную сточную канализацию и периодически благоухала, то запахами карамели «Дюшес» от стоков кондитерской фабрики, то далеко не такими ароматными запахами от сбросов кожевенного завода.

Вспомнил он и про деревянный мост над речкой, в самом начале улицу, под которым, скрываясь от взрослых, курил вместе с пацанами охнарики — чужие, брошенные окурки.

Дорога по этой улице вела на зеленый городской базар. Весной и осенью она становилась непролазной из-за грязи, и ходить по ней сносно можно было лишь по дощатым мостовым. Возможно, именно на этих мостовых он и встречал в детстве эту тётку, сидящую теперь в приемной, тогда еще молодую и более привлекательную, чем сейчас.

Весной тихая и незаметная Кнутиха уже не пряталась на дне оврага, а приподнималась из него, превращаясь на несколько дней в мутную, сварливую речку, и подтапливала окрестности.

Как-то гуляя после уроков, юный Жека забрел на илистый берег Кнутихи, чтоб испытать свои новые сапожки. И завязнув там, выбирался потом, чуть ли не ползком в своих обновках из прибрежной трясины.

Картина со стороны, наверное, была комической, но только не для Жеки, который, едва не потеряв свои новые сапожки, весь в грязи и с перепачканным портфелем в руках возвращался домой, с трудом волоча ноги по мостовой. Эту забавную для постороннего глаза картину, еще издали, наблюдала молодая особа в светлом плаще и, нахохотавшись вдоволь над незадачливым мальчишкой, теперь боязливо сторонилась на мостовой измазанного в грязи Жеки. А он, приостановившись, только исподлобья посмотрел на ее, как ему показалось тогда, красивое лицо с большими серыми глазами, и зашагал дальше…

Вот с той поры красивая, хохочущая женщина в светлом плаще, с легким, бирюзовым платком на белой шее и запомнилась Жеки, а сейчас, похоже, именно эта женщина сидела за столом в тихой приемной, в далеком и богом забытом Качкаре, где он ожидал какого-то начальника СМУ.

На какой-то миг Зотову показалось, что всё происходящее с ним сейчас есть просто нелепое завихрение его жизни во времени и пространстве или какое-то наваждение, а он всё еще тот мальчишка из далекого детства, который уныло бредет домой по скользкой мостовой в ожидании будущего наказания за вымазанную в грязи одежду.

Зотов очнулся и вернулся в реальность, когда в приемной появился начальник СМУ — молодой, суховатый на вид мужчина, которого Жека уже видел как-то раз на стройплощадке в Найбе.

Он быстро проследовал в кабинет и вызвал секретаршу. Прошло не так много времени, когда она вернулась от него с папками каких-то бумаг и пригласила Зотова зайти в кабинет.

Начальник СМУ даже не взглянул в сторону Зотова, когда тот вошел, а продолжал изучать лежащие на столе документы, среди которых была и Жекина телеграмма от родителей.

— Зотов… Найба?! — не поднимая головы, спросил начальник.

— Да, — ответил Жека.

— Неделя на всё — хватит вполне! — коротко бросил он и, не о чем больше его не спрашивая, добавил: — Зайдите к секретарю — она всё оформит.

«Не глаза, а колючки — такими зырить только в тюремный волчок, а на людей смотреть, что репейником швыряться!» — подумал Зотов, успев разглядеть цепкий взгляд его желтоватых глаз, и вышел из кабинета начальника СМУ.