Роман о люб­ви рос­сий­ско­го авто­ра: любовь и судь­бы людей в совре­мен­ном мире

 8.

Васи­лий Заха­ро­вич Митя­ев (за гла­за Митяй или Заха­рыч) по при­зва­нию был арти­стом, немно­го бала­гу­ром, любил охо­ту с рыбал­кой, хоро­шо выпить, одна­ко по воле пар­тии и стран­но­стям судь­бы слу­жил в орга­нах мили­ции, явля­ясь стар­шим участ­ко­вым упол­но­мо­чен­ным, и отве­чал в насто­я­щее вре­мя за закон­ность и поря­док в самой Най­бе и ее окрест­но­стях.

Вот к нему Зотов и поспе­шил с теле­грам­мой от род­ных, заве­рен­ной вра­чом, в надеж­де полу­чить крат­ко­сроч­ный отпуск по семей­ным обсто­я­тель­ствам.

В каби­не­те участ­ко­во­го Жека успел едва раз­гля­деть жен­щи­ну неопре­де­лен­но­го воз­рас­та с рыжи­ми воло­са­ми и при­пух­шим лицом, как Митя­ев при­оста­но­вил его под­ня­ти­ем руки.

— Погу­ляй, милок, погу­ляй чуток, — почти лас­ко­во про­го­во­рил он, — а после дамы — захо­ди!..

Най­ба накры­лась сне­гом, было тихо и не вид­но не души. Бро­дить одно­му по посел­ку Жеке не хоте­лось, а из каби­не­та Митя­е­ва с кро­хот­ной при­хо­жей отчет­ли­во доно­сил­ся голос участ­ко­во­го:

— От граж­дан­ки Фели­ции Львов­ны Стор­чак, про­жи­ва­ю­щей в посел­ке Най­ба по ули­це… бу-бубу… заяв­ле­ние… два­дцать седь­мо­го октяб­ря теку­ще­го года я позна­ко­ми­лась в окрест­но­стях посел­ка Най­ба с граж­да­ни­ном Алек­сан­дром (его насто­я­щей фами­лии я не знаю), по клич­ке Баклан. Мы понра­ви­лись друг дру­гу и всту­пи­ли в тот же день в интим­ные отно­ше­ния. Потом он при­гла­сил меня к себе в обще­жи­тие по ули­це Совет­ской, дом три­на­дцать. Там мы… бу-бубу… где меня после… бу-бубу… где меня потом… бу-бубу… про­шу за при­чи­нен­ные насиль­ствен­ные дей­ствия… бу-бубу… в соот­вет­ствии с зако­ном… бу-бубу… при­влечь к ответ­ствен­но­сти лиц, совер­шив­ших ука­зан­ные дей­ствия по отно­ше­нию ко мне… под­пись и дата.

Насту­пи­ла пау­за, потом послы­ша­лись всхли­пы, а вслед за ними раз­дал­ся воз­му­щен­ный жен­ский крик:

— Я ж ему одно­му хоте­ла дать, а он, под­лец, всех сво­их друж­ков позвал! — жен­щи­на про­дол­жа­ла всхли­пы­вать, а Митя­ев, похо­же, раз­мыш­лял.

Жека собрал­ся уже прой­тись, как опять пова­лил снег, и он, при­та­ив­шись от непо­го­ды под узким козырь­ком над полу­рас­кры­той вход­ной две­рью в при­хо­жую, стал неволь­ным сви­де­те­лем раз­го­во­ра в каби­не­те Митя­е­ва.

— Фели­ция… Фёк­ла Львов­на, — гово­рил Митя­ев, — ты ж умная баба!.. Инсти­тут закон­чи­ла, аспи­ран­ту­ру… Не возь­му я твою бума­гу даже на вся­кий слу­чай и дела ника­ко­го не будет!.. И пой­ми меня пра­виль­но… Нет ника­ких фак­тов!.. Вещ­до­ков!.. Сви­де­те­лей!..

— Не Фёк­ла я, не Фёк­ла, това­рищ мили­ци­о­нер! — поправ­ля­ла его жен­щи­на, а Митя­ев невоз­му­ти­мо про­дол­жал раз­го­вор. Жен­щи­на, всхли­пы­вая, воз­ра­жа­ла ему, но Митя­ев был непре­кло­нен:

— Знашь, Фели­ция… Фёк­ла Львов­на, зажра­лись вы там в сво­их сто­ли­цах — с жиру беси­тесь! У меня в Най­бе и вокруг нее таких стор­ча­ков-тор­ча­ков, как бро­дя­чих соб­ча­ков… Я твою анке­ту смот­рел и мно­гое знаю… Отец — извест­ный уче­ный, про­фес­сор, док­тор муди­му­ди­че­ских наук… А пра­дед кто?!.. А пра­дед уче­ник и спо­движ­ник само­го Пле­ха­но­ва! Отца рус­ской демо­кра­тии. Вот как!.. А ты?!.. Туне­яд­ка позор­ная! Дома буха­ла, не рабо­та­ла и здесь дуроч­ку валя­ешь… Ты в Най­бе ско­ро год, а мне на тебя харак­те­ри­сти­ки писать… Учти!

Всхли­пы про­дол­жа­лись, а голос Митя­е­ва ста­но­вил­ся все более угро­жа­ю­щим:

— Вот-вот, учти, Фёк­ла Львов­на!.. Мать… вас… всех за ногу! — раз­да­ва­лось из каби­не­та участ­ко­во­го. — Буха­ешь, шаш­ни с уго­лов­ни­ка­ми кру­тишь, а как чего, так сра­зу к Митя­е­ву со слез­ны­ми бумаж­ка­ми! Стро­го пре­ду­пре­ждаю — ста­но­вись на путь исправ­ле­ния… А ина­че будут непри­ят­но­сти — обе­щаю!

Всхли­пы пре­кра­ти­лись, жен­щи­на, види­мо, при­во­ди­ла себя в поря­док, а Митя­ев выдер­жи­вал пау­зу.

— Вот и лад­нень­ко! — послы­шал­ся его голос. — А теперь сту­пай — без тебя дел хва­та­ет. На Най­бу десант уго­лов­ни­ков сбро­си­ли — сидишь тут, как на ско­во­ро­де… Мать… вас… всех за ногу!

Дверь каби­не­та рас­пах­ну­лась и рядом с Жекой ока­за­лась рыже­во­ло­сая, уже изряд­но потре­пан­ная жен­щи­на в сте­га­ном ват­ни­ке и в тем­но-синих бре­зен­то­вых шта­нах, заправ­лен­ных в рези­но­вые сапож­ки. Она рав­но­душ­но посмот­ре­ла на Жеку и сбе­жа­ла по сту­пень­кам крыль­ца, поправ­ляя коп­ну рыжих волос, а он зашел к участ­ко­во­му.

Васи­лий Заха­ро­вич про­чи­тал теле­грам­му, повер­тел ее в руках, слов­но не знал, что с ней делать, а затем вер­нул Жеке.

— Домой собрал­ся? Пого­стить? — лас­ко­во про­тя­нул он. — Небось, по мил­ке соску­чил­ся, а?

Жека про­мям­лил ему что-то в ответ про боль­ную мать.

— Пони­маю, я всё пони­маю, — Митя­ев заулы­бал­ся и, хит­ро­ва­то при­щу­рясь, пояс­нил. — С вашим бра­том будет рабо­тать спец­ко­мен­да­ту­ра. Ну и я, по месту, так ска­зать, а спец­ко­мен­да­ту­ра для вас пока созда­ет­ся…

Митя­ев не дого­во­рил и посмот­рел в окно, из кото­ро­го откры­вал­ся обзор на цен­траль­ную пло­щадь Най­бы со все­ми мест­ны­ми горя­чи­ми точ­ка­ми, кото­рые он кон­тро­ли­ро­вал, не выхо­дя из сво­е­го каби­не­та.

— Так вот, поез­жай в Кач­кар, — про­дол­жал Митя­ев, и улыб­ка вновь засве­ти­лась на его живом лице. — Полу­чи в СМУ у ваше­го началь­ни­ка раз­ре­ше­ние на поезд­ку, а после коман­ди­ро­воч­ное удо­сто­ве­ре­ние. Он отныне для ваше­го бра­та, что глав­ный вер­ту­хай, а вер­нее — глав­ный бугор будет… С глав­ным буг­ром зна­ком?!.. Уже видел?

Жека кив­нул голо­вой.

— Вот и лады!.. Полу­чишь раз­ре­ше­ние, зна­чит, побыв­ка будет! — про­го­во­рил Митя­ев. — Мама­ше от меня при­вет и креп­ко­го ей здо­ро­вья!.. А теперь жми в Кач­кар!.. И после побыв­ки не забудь зай­ти ко мне, чтоб я отмет­ку о при­бы­тии сде­лал.

Митя­ев умолк, застыв на мгно­ве­ние, но лома­нув­ший­ся к выхо­ду Жека и рез­кий звук от закры­той им две­ри, выве­ли его из это­го состо­я­ния.

— Не забудь!.. Мать… вас… всех за ногу! — крик­нул он вдо­гон­ку и, хотя нико­го рядом уже не было, арти­стич­но помор­щил­ся, слов­но от зуб­ной боли.