Любовный роман. Читать онлайн истории о любви и судьбах людей

 8.

Василий Захарович Митяев (за глаза Митяй или Захарыч) по призванию был артистом, немного балагуром, любил охоту с рыбалкой, хорошо выпить, однако по воле партии и странностям судьбы служил в органах милиции, являясь старшим участковым уполномоченным, и отвечал в настоящее время за законность и порядок в самой Найбе и ее окрестностях.

Вот к нему Зотов и поспешил с телеграммой от родных, заверенной врачом, в надежде получить краткосрочный отпуск по семейным обстоятельствам.

В кабинете участкового Жека успел едва разглядеть женщину неопределенного возраста с рыжими волосами и припухшим лицом, как Митяев приостановил его поднятием руки.

— Погуляй, милок, погуляй чуток, — почти ласково проговорил он, — а после дамы — заходи!..

Найба накрылась снегом, было тихо и не видно не души. Бродить одному по поселку Жеке не хотелось, а из кабинета Митяева с крохотной прихожей отчетливо доносился голос участкового:

— От гражданки Фелиции Львовны Сторчак, проживающей в поселке Найба по улице… бу-бубу… заявление… двадцать седьмого октября текущего года я познакомилась в окрестностях поселка Найба с гражданином Александром (его настоящей фамилии я не знаю), по кличке Баклан. Мы понравились друг другу и вступили в тот же день в интимные отношения. Потом он пригласил меня к себе в общежитие по улице Советской, дом тринадцать. Там мы… бу-бубу… где меня после… бу-бубу… где меня потом… бу-бубу… прошу за причиненные насильственные действия… бу-бубу… в соответствии с законом… бу-бубу… привлечь к ответственности лиц, совершивших указанные действия по отношению ко мне… подпись и дата.

Наступила пауза, потом послышались всхлипы, а вслед за ними раздался возмущенный женский крик:

— Я ж ему одному хотела дать, а он, подлец, всех своих дружков позвал! — женщина продолжала всхлипывать, а Митяев, похоже, размышлял.

Жека собрался уже пройтись, как опять повалил снег, и он, притаившись от непогоды под узким козырьком над полураскрытой входной дверью в прихожую, стал невольным свидетелем разговора в кабинете Митяева.

— Фелиция… Фёкла Львовна, — говорил Митяев, — ты ж умная баба!.. Институт закончила, аспирантуру… Не возьму я твою бумагу даже на всякий случай, и дела никакого не будет!.. И пойми меня правильно… Нет никаких фактов!.. Вещдоков!.. Свидетелей!..

— Не Фёкла я, не Фёкла, товарищ милиционер! — поправляла его женщина, а Митяев невозмутимо продолжал разговор. Женщина, всхлипывая, возражала ему, но Митяев был непреклонен:

— Знашь, Фелиция… Фёкла Львовна, зажрались вы там в своих столицах — с жиру беситесь! У меня в Найбе и вокруг нее таких сторчаков-торчаков, как бродячих собчаков… Я твою анкету смотрел и многое знаю… Отец — известный ученый, профессор, доктор мудимудических наук… А прадед кто?!.. А прадед ученик и сподвижник самого Плеханова! Отца русской демократии. Вот как!.. А ты?!.. Тунеядка позорная! Дома бухала, не работала и здесь дурочку валяешь… Ты в Найбе скоро год, а мне на тебя характеристики писать… Учти!

Всхлипы продолжались, а голос Митяева становился все более угрожающим:

— Вот-вот, учти, Фёкла Львовна!.. Мать… вас… всех за ногу! — раздавалось из кабинета участкового. — Бухаешь, шашни с уголовниками крутишь, а как чего, так сразу к Митяеву со слезными бумажками! Строго предупреждаю — становись на путь исправления… А иначе будут неприятности — обещаю!

Всхлипы прекратились, женщина, видимо, приводила себя в порядок, а Митяев выдерживал паузу.

— Вот и ладненько! — послышался его голос. — А теперь ступай — без тебя дел хватает. На Найбу десант уголовников сбросили — сидишь тут, как на сковороде… Мать… вас… всех за ногу!

Дверь кабинета распахнулась и рядом с Жекой оказалась рыжеволосая, уже изрядно потрепанная женщина в стеганом ватнике и в темно-синих брезентовых штанах, заправленных в резиновые сапожки. Она равнодушно посмотрела на Жеку и сбежала по ступенькам крыльца, поправляя копну рыжих волос, а он зашел к участковому.

Василий Захарович прочитал телеграмму, повертел ее в руках, словно не знал, что с ней делать, а затем вернул Жеке.

— Домой собрался? Погостить? — ласково протянул он. — Небось, по милке соскучился, а?

Жека промямлил ему что-то в ответ про больную мать.

— Понимаю, я всё понимаю, — Митяев заулыбался и, хитровато прищурясь, пояснил. — С вашим братом будет работать спецкомендатура. Ну и я, по месту, так сказать, а спецкомендатура для вас пока создается…

Митяев не договорил и посмотрел в окно, из которого открывался обзор на центральную площадь Найбы со всеми местными горячими точками, которые он контролировал, не выходя из своего кабинета.

— Так вот, поезжай в Качкар, — продолжал Митяев, и улыбка вновь засветилась на его живом лице. — Получи в СМУ у вашего начальника разрешение на поездку, а после командировочное удостоверение. Он отныне для вашего брата, что главный вертухай, а вернее — главный бугор будет… С главным бугром знаком?!.. Уже видел?

Жека кивнул головой.

— Вот и лады!.. Получишь разрешение, значит, побывка будет! — проговорил Митяев. — Мамаше от меня привет и крепкого ей здоровья!.. А теперь жми в Качкар!.. И после побывки не забудь зайти ко мне, чтоб я отметку о прибытии сделал.

Митяев умолк, застыв на мгновение, но ломанувшийся к выходу Жека и резкий звук от закрытой им двери, вывели его из этого состояния.

— Не забудь!.. Мать… вас… всех за ногу! — крикнул он вдогонку и, хотя никого рядом уже не было, артистично поморщился, словно от зубной боли.