Любовный роман. Читать онлайн истории о любви и судьбах людей

 6.

Кафе в центре Найбы являлось заведением особенным по нескольким причинам: во-первых, это было первое гражданское здание, сооруженное из кирпича в дремучем лесистом краю, и уже только поэтому стало местной достопримечательностью, а во-вторых, в будние и выходные дни там по вечерам продавались горячительные напитки для употребления на месте и на вынос.

По плану развития Найбы в скором будущем вторым гражданским объектом из кирпича мог бы стать широкоэкранный кинотеатр, к строительству которого уже приступила бригада, организованная из условно освобожденных заключенных, прибывших сюда одним этапом из исправительного учреждения общего режима.

Вот в этой бригаде трудился Жека Зотов и его новый приятель Лёха. Они, когда им позволяло финансовое положение, обедали в найбинском заведение общепита.

— Нулевой цикл — это копейки! — объяснял Лёха со знанием дела премудрости гражданского строительства еще неопытному Жеке, когда они возвращались с обеда.

— Придет время — на сухари сядем, если подогрева не будет, — серьёзно рассуждал Лёха, попыхивая папироской в зубах.

Жека ни о чем, кроме как о письме от дружков, не задумывался и молчал после обеда, но когда подошел к своему участку и заглянул вглубь траншеи, то воскликнул от удивления — там, на дне, за это время уже появилась и поблескивала приличная лужица.

— Да, хреново… — с сожалением в голосе произнес Лёха. — Видать грунтовые воды… И это только за время обеда!

— А, что дальше будет, а? — спросил расстроенный Жека. Ведь ему, как и всем остальным землекопам, надо было лезть в траншею и углубляться до проектной отметки.

— Пойду, гляну, как у меня, — ответил Лёха, озабоченно посмотрел на свои, изрядно поношенные кирзачи, и удалился. А на Жеке оказались резиновые сапоги, поэтому он спустился в траншею и продолжил копку.

Но копать земля приходилось всё труднее и труднее: стали часто попадаться камни, вода в траншее только прибавляла, и он стал вязнуть в жиже.

Когда ему надоела такая работа, он с трудом выбрался из траншеи и пошел искать бригадира или мастера, однако начальство на объекте отсутствовало, а на стройплощадке раздавался чей-то противный голос.

Резкие и неприятные звуки исходили от новоиспеченного бетонщика, по прозвищу Баклан, который не горел желанием лезть после обеда в траншею. Он сидел на сосновом чурбане и сейчас больше смахивал на филина, чем на баклана, вертя головой по сторонам, и периодически, как глупая, но говорящая птица, выкрикивал, чуть ли не вовсю глотку:

— Вафлёрша!.. Вафлю!.. Вафлю!

Баклан, страдая, по всей видимости, от длительного воздержания и отсутствия женского внимания и ласки, искал отдушину для своей похотливой натуры.

На стройке, кроме женщины инженера-строителя, которая вела разметку фундаментов и перемещалась по объекту с теодолитом, никого больше из прекрасной половины человечества обнаружить было невозможно и двусмысленные выкрики Баклана касались именно этой, уже немолодой, женщины.

Вскоре на стройплощадке появилось всё начальство: бригадир, мастер из местных, Барсуков Иван Степанович, и прораб из качкарского СМУ.

Мастер еще на подходе обратил внимание на явно издевательские возгласы Баклана, звонко раздающиеся на стройке, сообразил, что к чему и сразу же направился к источнику непроизводственного шума.

— Слушай, как там тебя… Баклан! — обратился он голосистому бетонщику и повертел пальцем у виска. — Тут деревенских дур нет — все с понятием!.. Кончай кричать, а то набакланишь на свою задницу!..

Мастер годился ему, чуть ли не в дедушки, поэтому Баклан умолк без возражений, но тут же быстренько переключился и заголосил по поводу воды, прибывающей в траншеях, решив таким образом отыграться.

— Знаем… В курсе — будем думать! — сдержанно ответил мастер и направился к прорабу, которой стоял у траншеи, в которой еще недавно мучился Жека.

— Да, грунт тяжелый и к тому же вода, — вслух рассуждал прораб. Он поднял камень, лежащий в кучи откопанной земли и, внимательно осмотрев его, произнес: — Мергель. Осадочная горная порода…

— Какая, еще на хрен горная, когда тут одни леса да болота! — встрял в разговор неугомонный Баклан.

Прораб, не глядя на него, добавил негромко и поучительно:

— Она образовалась здесь миллионы и миллионы лет назад…

— Когда по Найбе бродили стада динозавров, летали стаями птерозавры, а безмозглых бакланов еще и в помине не было… — заметил главный остряк и умник Миша Соловейчик. Стоящие вокруг ребята из бригады дружно заржали, а бледный Баклан слегка порозовел, но промолчал, зная, что тягаться с Мишей ему не по силам.

— Мергель используется для производства портландцемента, — будто невзначай пояснил прораб.

— Нам-то, что с этого?!.. Только рыть мешает, — сказал кто-то из окружения.

— Слышал, что он спутник фосфоритов и даже урановой руды, — заинтересованно произнес Миша Соловейчик.

— Для фосфоритов — мергель спутник, а вот по поводу урана ничего сказать не могу, — ответил прораб, улыбнулся и добавил: — Образованный и умный нынче народ пошел из исправучреждений!..

— Чем больше народу сажаем, тем быстрее он умнеет! — заметил мастер Барсуков с окаменевшим лицом. Кое-кто, услышав его слова, усмехнулся, а Миша Соловейчик со свойственной ему откровенностью сказал:

— А я бы вас поправил во второй части этого тезиса: тем гнилее он становиться!

— А это что в лоб, что по лбу — никакой разницы! — ответил ему мастер Барсуков и обвел всех окружающих колючим взглядом. Никто из них не желал ему возражать, а прораб решил перевести разговор на производственную тему и сказал, обращаясь к присутствующим:

— Завтра получите ручную помпу и электронасос — попробуйте откачивать воду… А там будем уже решать!

Народ стал расходиться, а мастер Барсуков, не отрывая далеко от губ дымящейся папиросы, тихо прохрипел:

— Генерал-мороз всё решит…

Жека стоял рядом с ним и всё слышал.