Роман о люб­ви рос­сий­ско­го авто­ра: любовь и судь­бы людей в совре­мен­ном мире

 5.

— Жека!.. Жека! — несколь­ко голо­сов раз­да­лись почти одно­вре­мен­но в углу строй­пло­щад­ки, где мужи­ки из их бри­га­ды стро­и­ли теп­ляк. Евге­ний Зотов, Жень­ка, а, коро­че, Жека — это имя, дво­ро­вое и школь­ное, пре­вра­ти­лось теперь в его клич­ку.

Тран­шея под фун­да­мент, кото­рую копал Жека была еще неглу­бо­кой и он лег­ко, почти с места, выпрыг­нул из нее и пошел навстре­чу пар­ню, кото­рый направ­лял­ся от груп­пы мужи­ков в его сто­ро­ну. Круг­ло­ли­цый парень с доб­ро­душ­ной ухмыл­кой на лице, не здо­ро­ва­ясь и не спра­ши­вая его ни о чем, про­тя­нул ему запис­ку.

— Суточ­ни­ки из КПЗ про­си­ли пере­дать от кен­тов тво­их — им срок боль­шой све­тит!.. Воору­жен­ный раз­бой, квар­тир­ная кра­жа… Мен­та они еще поре­за­ли, — круг­ло­ли­цый гово­рил с сожа­ле­ни­ем, но ухмыл­ка всё не исче­за­ла с лица, слов­но он с ней родил­ся и обя­зан с ней уме­реть. — Дела у них пар­ши­вые…

Зотов раз­вер­нул запис­ку и, кивая голо­вой, слов­но согла­ша­ясь с пар­нем, про­бе­жал по ней гла­за­ми, не вни­кая осо­бо в содер­жа­ние, а боль­ше раз­гля­ды­вая печат­ные бук­вы, напи­сан­ные каран­да­шом, и пыта­ясь понять, кто из друж­ков мог ее напи­сать. А когда ото­рвал взгляд, то не обна­ру­жил перед собой круг­ло­ли­це­го — тот буд­то рас­тво­рил­ся в сумра­ке осен­не­го утра…

Ребя­та про­си­ли Жеку орга­ни­зо­вать им водя­ры после суда, достать и пере­дать день­ги, сколь­ко он смо­жет. Зотов заду­мал­ся, но нена­дол­го, а затем про­дол­жил копать тран­шею. Углу­бил­ся на сво­ем участ­ке еще на два шты­ка, а потом решил тут же в тран­шее пере­ку­рить.

— Вылазь, удар­ник! — послы­шал­ся голос сза­ди. Жека обер­нул­ся и уви­дел над собой доб­ро­душ­ное лицо Лёхи, рас­плыв­ше­е­ся в фик­са­той улыб­ке.

Жека уже под­ме­тил, что Лёха ста­но­вил­ся таким подоб­рев­шим обыч­но перед обе­дом либо после выпив­ки: его про­коп­чен­ное от свар­ки лицо, обыч­но хму­рое и оза­бо­чен­ное, на это вре­мя весе­ле­ло, а в чер­ных, мас­ля­ни­сто-слез­ли­вых гла­зах Лёхи начи­на­ли играть бесо­ва­тые искор­ки.

— Пора обе­дать, — ска­зал Лёха и помог выбрать­ся Жеки из тран­шеи, в кото­рую тот углу­бил­ся почти до поя­са.

По доро­ге Жека раз­мыш­лял о друж­ках, об их прось­бах, не зная, как ему посту­пить в этой ситу­а­ции.

«Может, Лёху спро­сить?» — сооб­ра­жал он.

Со мно­ги­ми Зотов не успел тол­ком позна­ко­мить­ся: одних раз­ли­чал по име­нам или клич­кам, а дру­гих знал лишь в лицо. Да и с Лёхой он позна­ко­мил­ся толь­ко недав­но, бла­го­да­ря Серё­ге Гро­зи­ну, кото­ро­го знал еще по пре­бы­ва­нию в след­ствен­ном изо­ля­то­ре.

Но Серё­га рабо­тал в пром­ком­би­на­те, на пило­ра­ме, про­жи­вал там же, в мест­ной обща­ге, и всё это нахо­ди­лось на дру­гом кон­це Най­бы, кило­мет­ра два с лиш­ним отсю­да. Лёха — мужик пожив­ший, на вид раза в два стар­ше Жеки, но он всё же решил не бес­по­ко­ить его сво­и­ми сомне­ни­я­ми.

«Луч­ше вече­ром, после рабо­ты, зай­ду к Серё­ге», — поду­мал Жека, решив обсу­дить с ним свои про­бле­мы.

На какое-то вре­мя его пере­ста­ла инте­ре­со­вать окру­жа­ю­щая реаль­ность. В сто­ло­вой он не заме­тил отсут­ствия Маши, строй­ной, как бале­ри­на, дев­чуш­ки, обыч­но пор­ха­ю­щей на раз­да­че блюд. Улыб­чи­вая Маша рабо­та­ла быст­ро, была любез­ной с кли­ен­та­ми и успе­ва­ла еще при этом поко­кет­ни­чать с пар­ня­ми. Жеки она пока­за­лась в пер­вый раз смаз­ли­вой, а ее неуго­мон­ное стрем­ле­ние всем понра­вит­ся, он, как осталь­ные пар­ни и мужи­ки из эта­па, оце­нил сра­зу, посчи­тав, что про­бле­ма дефи­ци­та муж­ско­го насе­ле­ния в этих глу­хих местах явно ост­рее, чем в обыч­ной про­вин­ции.

Сей­час вме­сто юно­го лица Маши перед ним ока­за­лось уста­лое лицо еще моло­дой жен­щи­ны с раз­но­цвет­ны­ми, слег­ка кося­щи­ми гла­за­ми. Она улы­ба­лась ему какой-то вино­ва­той улыб­кой. Жека едва взгля­нул на нее и даже не вспом­нил, что эта имен­но та жен­щи­на, кото­рая в один из пер­вых дней их появ­ле­ния в Най­бе, не выпус­ка­ла его вече­ром из пусто­го зала сто­ло­вой.

Жека ока­зал­ся в тот вечер послед­ним, запоз­да­лым кли­ен­том. Мест­ные почти не посе­ща­ли это заве­де­ние, ино­го­род­ние отсут­ство­ва­ли, а мужи­ки из их эта­па, уже успев­шие про­пить аванс, здесь не появ­ля­лись.

Жен­щи­на вышла из кух­ни и, желая при­влечь к себе вни­ма­ние, заго­во­ри­ла с Жекой, а затем, заиг­ры­вая с послед­ним посе­ти­те­лем, не спе­ши­ла про­пус­кать его в там­бур, где задви­ну­тый меж­ду двер­ны­ми руч­ка­ми дере­вян­ный бру­сок слу­жил вре­мен­ным запо­ром для вход­ных две­рей сто­ло­вой.

Она, ничуть не сму­ща­ясь, зате­я­ла с Жекой отча­ян­ную игру и пыта­лась пре­гра­дить собой про­ход в там­бур. Но, почув­ство­вав, как силь­ные руки Жеки, при­кос­нув­ши­е­ся к ее телу, не жела­ют его, а ее откро­вен­ное заиг­ры­ва­ние вызы­ва­ет у пар­ня явно непод­дель­ное раз­дра­же­ние, доволь­но быст­ро отсту­пи­ла.

Туск­лый свет из там­бу­ра осве­щал уже полу­тем­ный зал сто­ло­вой, скры­вая чер­ты лица незна­ко­мой жен­щи­ны, и Зотов, слег­ка оза­да­чен­ный лишь ему непо­нят­ной игрой, вышел на ули­цу.

В тот момент, как каза­лось ему, он любил толь­ко одну девуш­ку, но эта девуш­ка нахо­ди­лась дале­ко отсю­да… А лицо этой, чужой ему жен­щи­ны, кото­рая секун­да­ми ранее нахо­ди­лась рядом с ним и жаж­да­ла люб­ви, бли­зо­ру­кий Жека про­сто не запом­нил.