Роман о люб­ви рос­сий­ско­го авто­ра: любовь и судь­бы людей в совре­мен­ном мире

 13.

Когда Зотов ехал в Неве­ров, то спал мало, урыв­ка­ми, а моло­дой орга­низм, еще пол­ный сил, доста­точ­но лег­ко пере­но­сил все дорож­ные тяго­ты. При­под­ня­тость духа и роман­ти­че­ские чув­ства, вле­ку­щие его к Вере Капи­то­но­вой, все­ляя в него надеж­ды, толь­ко при­бав­ля­ли ему сил и бод­ро­сти.

На обрат­ном пути в Най­бу он был уже дру­гим, хотя не скис и не выгля­дел совсем уж опе­ча­лен­ным. Душев­ная боль не про­хо­ди­ла так быст­ро, как хоте­лось Зото­ву, а послед­ние бес­сон­ные ночи повли­я­ли на само­чув­ствие, поэто­му он решил лечить­ся сном, чтоб изба­вить­ся от тер­за­ю­ще­го любов­но­го неду­га, и, зава­лив­шись на верх­нюю пол­ку, спал до пер­вой пере­сад­ки.

…Перед про­буж­де­ни­ем ему снил­ся сон, буд­то он, блуж­дая сре­ди огром­ных зда­ний в незна­ко­мом горо­де, напо­ми­на­ю­щим лаби­ринт, неожи­дан­но очу­тил­ся в стран­ном под­зе­ме­лье. И не про­сто в под­зе­ме­лье, а в мав­зо­лее вождя миро­во­го про­ле­та­ри­а­та! И там, на гра­нит­ной лест­ни­це, мед­лен­но пони­ма­ясь по сту­пень­кам, взи­рал с высо­ты на застек­лен­ный поста­мент с муми­ей вождя, ста­ра­ясь как мож­но луч­ше раз­гля­деть образ само­го чело­веч­но­го из людей.

Но вдруг он услы­шал поза­ди себя негром­кий, но власт­ный окрик: «Руки за спи­ну!.. Быст­рее… Кому гово­рят?!.. И быст­рее про­хо­ди… Быст­рее!»

Такой же голос был у тюрем­но­го над­зи­ра­те­ля, по про­зви­щу Секач… И Жека, чуть не спо­ткнув­шись, обер­нул­ся на этот голос, но уви­дел в полу­мра­ке не Сека­ча, кото­ро­го хоро­шо запом­нил по след­ствен­ной тюрь­ме, а непо­движ­но­го, как мане­кен, муж­чи­ну в воен­ном мун­ди­ре, с фураж­кой на голо­ве и с каким-то жел­то­ва­то-вос­ко­вым лицом.

Зотов стал всмат­ри­вать­ся в него, слов­но пыта­ясь понять про­ис­шед­шую с Сека­чом мета­мор­фо­зу, но бес­страст­ное, вос­ко­вое лицо мане­ке­на нача­ло мед­лен­но таять и рас­пол­зать­ся, пре­вра­ща­ясь в череп с пусты­ми глаз­ни­ца­ми. От стра­ха Жека схва­тил­ся за свою голо­ву и, как быва­ет во сне, закри­чал от охва­тив­ше­го его ужа­са, не слы­ша сво­е­го голо­са, и через мгно­ве­ние проснул­ся…

— Что слу­чи­лось, паря? — раз­дал­ся сни­зу чей-то стар­че­ский голос.

— Да, дурь при­сни­лась! — еще пло­хо сооб­ра­жая, отве­тил Зотов и посмот­рел на часы — при­бли­жа­лось вре­мя пер­вой пере­сад­ки.

— Отку­да путь дер­жишь, сынок? — спро­сил ста­рик.

— Из Неве­ро­ва, — отве­тил Жека ста­ри­ку и спу­стил­ся с верх­ней пол­ки.

— Из Неве­ро­ва?! — с удив­ле­ни­ем про­из­нес ста­рик и, при­чмо­ки­вая губа­ми, ска­зал: — Чу́дно!.. Сколь­ко живу, а не слы­хи­вал, брат, про ваш город.

Жека мол­чал и думал о сво­ем. А ста­рик ока­зал­ся сло­во­охот­ли­вым и про­дол­жал гово­рить:

— Их нын­че, как гри­бов по осе­ни, этих горо­дов вся­ких… Чу́дно!.. А я вот к сыну в Прав­динск еду… Ты из Неве­ро­ва, а я в Прав­динск… Чу́дно, брат, чу́дно!

Ста­рик замол­чал на вре­мя, а потом негром­ко и оби­жен­но про­из­нес, слов­но обра­ща­ясь к дале­ко­му и неве­до­мо­му заступ­ни­ку:

— Сосут бед­ную дерев­ню… Еще как сосут!.. Помрет ведь… что делать будем, а?

Поезд при­был по рас­пи­са­нию. Зотов про­ком­по­сти­ро­вал билет в кас­се вок­за­ла, пере­сел на меж­об­ласт­ной поезд и про­дол­жил свой путь.

Уже свет­ле­ло… За окна­ми ваго­на, из пред­рас­свет­ных суме­рек, потя­ну­лись бес­ко­неч­ные, надо­ед­ли­вые кар­ти­ны без­ли­ко­го зим­не­го пей­за­жа. От него вея­ло тос­кой и безыс­ход­но­стью. Он отвер­нул­ся и, закрыв гла­за, чтоб не пор­тить настро­е­ние уны­лым видом из окна, вспо­ми­нал, улы­ба­ясь, свой сон.

Вспом­нил он первую и един­ствен­ную поезд­ку в сто­ли­цу нашей роди­ны. Ту поезд­ку Зотов заслу­жил, как награ­ду, за успе­хи в круж­ко­вой рабо­те город­ской стан­ции юных тех­ни­ков и про­изо­шло это летом, после окон­ча­ния вось­мо­го клас­са.

У Жеки, как у боль­шин­ства его сверст­ни­ков из про­вин­ци­аль­но­го Неве­ро­ва, образ сто­ли­цы фор­ми­ро­вал­ся, преж­де все­го, по кино­филь­мам, в кото­рых Москва явля­лась состав­ной частью кино­про­из­ве­де­ния, либо слу­жи­ла основ­ным фоном для раз­ви­тия сюже­та.

Образ сто­ли­цы рисо­вал­ся ему свет­лы­ми крас­ка­ми, в воз­вы­шен­ных и даже в роман­ти­че­ских тонах.

…Сто­ли­ца его уди­ви­ла, пора­зи­ла, в чем-то разо­ча­ро­ва­ла, но свет­лый ее образ, если и поблёк, то не настоль­ко, чтоб счи­тать Моск­ву про­сто боль­шой дерев­ней и не заме­тить ее вели­ча­вой кра­со­ты, и не почув­ство­вать ее исто­ри­че­ско­го духа и зна­че­ния. И если на ста­рин­ных, живо­пис­ных полот­нах со вре­ме­нем появ­ля­ют­ся мел­кие, как тон­чай­шая пау­тин­ка, тре­щин­ки, кото­рые сви­де­тель­ству­ют о под­лин­но­сти этих кар­тин, то в чело­ве­че­ском созна­нии иде­аль­ные обра­зы рано или позд­но покры­ва­ют­ся тре­щи­на­ми реаль­но­сти, кото­рые эти обра­зы чаще все­го дефор­ми­ру­ют.

На Крас­ной пло­ща­ди Жека уви­дел обыч­ные окур­ки, реза­нул его слух, услы­шан­ный там же отбор­ный мат, и кры­ся­та, наг­ло выпол­за­ю­щие вечер­ни­ми сумер­ка­ми на брус­чат­ку, рядом с мав­зо­ле­ем, не улуч­ши­ли кар­ти­ну пер­во­го дня пре­бы­ва­ния в сто­ли­це… И ста­рый мос­ков­ский пидор, навяз­чи­вый и про­тив­ный, кото­рый кле­ил­ся к при­ез­жим юно­шам вече­ром у гости­ни­цы, и даже кло­пы в той задри­пан­ной гости­ни­це, где он жил — все эти при­мет­ные мело­чи из реаль­ной сто­лич­ной жиз­ни пре­вра­ща­лись имен­но в такие тре­щин­ки на ее свет­лом обли­ке.

И как бы не были про­тив­ны Жеке кры­сы, и как бы чело­ве­че­ство от них не откре­щи­ва­лось, но они всё-таки явля­лись бли­жай­ши­ми ему био­ло­ги­че­ски­ми соро­ди­ча­ми. И кры­сы, как он уже знал, выжи­ва­ют все­гда, и вез­де.

О пидо­рах Жека мно­го не раз­мыш­лял, пола­гая, что иско­ре­нить их чело­ве­че­ству будет гораз­до про­ще, чем изба­вить­ся от хво­ста­тых соро­ди­чей. Одна­ко про­бле­ма заклю­ча­лась не толь­ко в сто­лич­ных пидо­рах, кры­сах или кло­пах. Вме­сте с таки­ми тре­щин­ка­ми реаль­но­сти таял и куда-то испа­рял­ся бело­снеж­ный покров почти иде­аль­но­го обра­за сто­ли­цы.

За гости­ни­цей, через доро­гу, за желез­ной изго­ро­дью и густым кустар­ни­ком откры­вал­ся невзрач­ный вид. В сере­дине этой пла­чев­ной кар­ти­ны сто­ял ста­рый храм с обвет­ша­лы­ми мона­стыр­ски­ми построй­ка­ми, за кото­ры­ми начи­нал­ся погост, пре­вра­тив­ший­ся со вре­ме­нем в обыч­ное город­ское клад­би­ще, неухо­жен­ное на вид и, види­мо, не функ­ци­о­ни­ру­ю­щее. Вдоль изго­ро­ди тяну­лась забы­тая тран­шея с отва­ла­ми щер­ба­то­го от тре­щин гли­но­зе­ма, где места­ми уже про­рас­та­ла сор­ная тра­ва.

Для Жеки не было ниче­го уди­ви­тель­но­го в этом непри­гляд­ном пей­за­же, наобо­рот, всё это напо­ми­на­ло ему дале­кий и такой зна­ко­мый Неве­ров… А где-то совсем рядом жила дру­гая Москва. И сто­и­ло Жеке немно­го при­под­нять голо­ву и отве­сти свой взгляд в сто­ро­ну, как перед ним пред­ста­вал уже совер­шен­но иной, бли­ста­тель­ный вид, где над кра­со­та­ми архи­тек­ту­ры и про­чи­ми дости­же­ни­я­ми народ­но­го хозяй­ства воз­вы­шал­ся, свер­ка­ю­щий на солн­це, гран­ди­оз­ный мону­мент с устрем­лен­ной в кос­мос раке­той.

Но даже сто­ты­сяч­ная чаша ста­ди­о­на име­ни вождя миро­во­го про­ле­та­ри­а­та, запол­нен­ная довер­ху чело­ве­че­ским людом, кото­рая шуме­ла и бур­ли­ла стра­стя­ми во вре­мя фут­боль­но­го мат­ча, толь­ко на мгно­ве­ния ста­но­ви­лась для него душой это­го горо­да и никак не хоте­ла пре­вра­щать­ся в душу всей огром­ной стра­ны.

И в голо­ве юно­го Зото­ва, испод­воль и неза­мет­но, зарож­да­лась дру­гая стра­на и, навер­ное, имен­но в то жар­кое лето, в бело­ка­мен­ной и зла­то­гла­вой сто­ли­це, воз­ник­ла и про­шла через его под­со­зна­ние незри­мая гра­ни­ца уже новой стра­ны… И стра­на эта назы­ва­лась стра­ной Неве­рия.

Быст­ро про­ле­те­ли в сто­ли­це ясные и теп­лые дни, напол­нен­ные собы­ти­я­ми и впе­чат­ле­ни­я­ми. Обрат­ный путь домой пока­зал­ся им, немно­го подустав­шим, уже длин­ным и уто­ми­тель­ным.

Утром, рас­по­ло­жив­шись на боко­вой пол­ке плац­карт­но­го ваго­на, полу­сон­ный Жека обра­тил вни­ма­ние на жен­щи­ну с верх­ней пол­ки, кото­рую он еще вче­ра мыс­лен­но про­звал Миле­ди.

Это была моло­дая блон­дин­ка с ярко-свет­лы­ми, слег­ка рас­тре­пан­ны­ми после сна воло­са­ми и чуть при­пух­лы­ми мор­ков­ны­ми губа­ми. Она, поправ­ляя плав­ны­ми дви­же­ни­я­ми сереб­ри­сто-атлас­ный бюст­галь­тер на высо­кой, пол­ной гру­ди, не спе­ша наде­ва­ла на строй­ное тело свет­лую блуз­ку, а после мед­лен­но засте­ги­ва­ла на ней пуго­ви­цы. И всё это вре­мя она неот­рыв­но и при­сталь­но смот­ре­ла на него сво­и­ми виш­не­вы­ми гла­за­ми.

Жека загля­дел­ся на полу­об­на­жен­ное тело Миле­ди, на ее виш­не­вые гла­за, в кото­рых не раз­ли­ча­лись зрач­ки, но кото­рые при­тя­ги­ва­ли его и влек­ли сво­ей зага­доч­но­стью.

И тогда он ощу­тил, как что-то сда­ви­ло ему грудь, заста­вив уча­щен­но бить­ся серд­це, и вме­сте с этим, досе­ле неве­до­мым, тре­вож­но-щемя­щим чув­ством, в нем про­бу­ди­лась новая стра­на Неве­рия, кото­рая теперь рос­ла и креп­ла с каж­дым днем.

Вско­ре появил­ся супруг Миле­ди — пол­но­ва­тый муж­чи­на сред­них лет с седи­ной на вис­ках, при­бы­вав­ший до это­го в туа­ле­те. Пло­до­во-ягод­ная Миле­ди ото­рва­ла свой дале­ко не тра­во­яд­ный взгляд от Жеки и, вяло улыб­нув­шись, ска­за­ла что-то лас­ко­вое сво­е­му лысе­ю­ще­му Ато­су…

Жека удив­лял­ся непо­нят­ной изби­ра­тель­но­сти соб­ствен­ной памя­ти, вспо­ми­ная эпи­зо­ды той един­ствен­ной поезд­ки в сто­ли­цу и, устав от поис­ков чего-то исклю­чи­тель­но цель­но­го в сво­ей про­шлой жиз­ни, теперь про­сто взи­рал на одно­об­раз­ную кар­ти­ну за окном.

Впе­ре­ди его ожи­да­ла еще одна пере­сад­ка, но уже на мест­ный поезд, на кото­ром ему пред­сто­я­ло ехать до Кач­ка­ра.

Совре­мен­ный роман о люб­ви, детек­тив и трил­лер в одной кни­ге

Современная проза: любовные романы,повести и рассказы для взрослых современных российских авторов

Это роман о поис­ках исти­ны и люб­ви, кото­рые не суще­ству­ют без веры… В этом убеж­да­ет­ся глав­ный герой – моло­дой сотруд­ник кри­ми­наль­ной мили­ции Комов, в жиз­ни кото­ро­го судь­ба свя­за­ла поис­ки исти­ны и люб­ви в тугой узел. В этой ситу­а­ции он вынуж­ден раз­би­рать­ся не толь­ко в себе самом, но и в про­шлой жиз­ни дру­го­го чело­ве­ка с изло­ман­ной судь­бой. И перед Комо­вым про­хо­дит целый пласт жиз­нен­ных собы­тий от эпо­хи хип­пи и «хими­ков» до эпо­хи «вели­ко­го хап­ка» оче­ред­но­го исто­ри­че­ско­го изло­ма Рос­сии.

96.00 руб. Читать фраг­мент Купить кни­гу

Жми­те на кноп­ку – узна­е­те еще боль­ше и смо­же­те ска­чать озна­ко­ми­тель­ные фраг­мен­ты книг, купить их по выгод­ной цене на сай­те RIDERO или читать эти кни­ги без ска­чи­ва­ния и интер­не­та на сай­тах элек­трон­ных биб­лио­тек BOOKMATE и MyBook.