Любовный роман. Читать онлайн истории о любви и судьбах людей

 12.

Вера вышла к ним в теплом, желтеньком с цветочками халатике и поздоровалась, слегка улыбнувшись. Сразу же извинилась за то, что не сможет уделить им много времени, так как готовится к зачетам в институте. Потом, поежившись от холода, вернулась в квартиру и появилась вновь, уже накинув на плечи пуховый платок.

Разговор начал Зотов, и это не показалось неожиданным ни Валерке, ни Вере, поскольку рассказать ему было о чем, и он, как не крути, а в этой ситуации являлся не только загадочной фигурой, после происшедших с ним событий, но еще и самым заинтересованным лицом, чтоб эта беседа состоялась. Валерка вступал в разговор редко, а потом, сославшись на что-то, деликатно исчез, оставив их одних.

Вера слушала, прислонившись к дверному косяку, и внимательно на него смотрела, изучая теперешнего Жеку Зотова, наверное, уже не такого, каким она помнила его по школе и в какой-то момент задумчиво произнесла:

— А ты, Женя, повзрослел…

Зотов растерялся на миг и, отвернувшись, заметил по-философски:

— Все мы повзрослели…

Они замолчали, а в это время приоткрылась дверь и в нее просунулась головка с кудряшками — там появилась красивая девочка, видимо, младшая сестра Веры. Она покрутила своей головкой по сторонам и что-то пролепетала. Жека, погруженный в свои раздумья, почти ничего не расслышал.

Очнулся он лишь тогда, когда раздался голос Веры. Она спросила его об Андрее, еще о ком-то из их общих знакомых. Жека отвечал ей торопливо, почти машинально, поскольку сам собирался задать ей вопрос, давно его терзающий, но Вера опередила Зотова. Она попыталась объяснить ему, почему их переписка прервалась и что, прекратив писать, она поступила правильно — так будет честнее и лучше для их обоих.

Зотов слушал ее, не возражая, упершись взглядом в соседскую дверь. Он повернулся к ней лишь тогда, когда что-то скрипнуло, и в дверном проеме, за спиной Веры, появилась женщина со строгим выражением лица. Она быстро поздоровалась с Зотовым, почти не глядя в его сторону.

— А здесь холодно, — сказала женщина строгим голосом. — Вера, ты не замерзла? — и, не дождавшись ответа, раздраженно добавила. — Непременно замерзнешь!.. А на носу сессия. Попрощайся с молодым человеком — и заходи!.. Пора уже к зачетам готовиться.

Женщина, а эта была Верина мать, исчезла, и они еще какое-то время молчаливо стояли друг против друга и Жека, по-прежнему, смотрел в сторону, словно боялся что-то увидеть в Вериных глазах.

— Женя, ты хороший парень, но у меня есть Алеша, — сказала Вера, нарушив тягостное молчание. — Алеша… Алексей близкий мне человек. Не пойми в плохом смысле этого слова…

Вера говорила серьёзно и ее слова звучали для Жеки как-то необычно, почти по-взрослому. Он посмотрел на девушку, словно хотел в чем-то убедиться и увидел ее красивое лицо с застывшими серо-зелеными глазами.

Эти глаза, похоже, не лгали: они не были равнодушными, а казались ему предупредительно-спокойными, и могли, наверное, ласково засветиться или улыбнуться по воли их хозяйки, но сейчас Жека различал в них лишь внимательность и даже некую настороженность.

И Жека сообразил, что разговор их закончен: приговор был уже оглашен, и последнее слово осталось за ним… В тот момент его лицо выражало и замешательство, и досаду, но он, изобразив подобие вежливой улыбки, собрался и проговорил глухим, осипшим от волнения голосом:

— Мне все понятно… Что ж, не буду отвлекать… Учись!..

Наступила тишина, в которой послышался Верин вздох. Жека повернулся к ней и заметил, как на ее лице промелькнула улыбка. Такая улыбка облегчения возникает у людей обычно после не совсем приятного, но необходимого разговора, в результате которого всегда кто-то остается чуточку обиженным или чем-то обделенным.

Они попрощались, и Вера скрылась за закрытой дверью. Зотов не спеша спустился вниз и вышел во двор. Там его поджидал Валерка. Он невозмутимо молчал и, как старый школьный приятель, лишних вопросов не задавал.

Жеке было безразлично, что у Веры есть какой-то Алексей, близкий для нее человек и неважно в каком смысле этого слова… А всё то, что сейчас с ним произошло, он просто не мог до конца переосмыслить, получив очередной удар судьбы и плохо соображая, как боксер в нокауте.

И только на следующий день Зотов осознал свое печальное положение: вчера его удалили с поля, как провинившегося футболиста, а это означало, что теперь по правилам игры и скамейка запасных, и даже трибуна стадиона имени Веры Капитоновой стали для него недоступными… Жека почувствовал в себе какую-то пустоту, потерю чего-то важного в своей жизни и эта пустота, овладев им, наполнилась гнетущей тоской.

С утра он залег на диван и предался своим грустным размышлениям. Он вспомнил, как в десятом классе, перед женским праздником, взял у матери из набора флакончик духов и решил, что подарит его в этот день Вере Капитоновой.

…Обычно перед этим праздником ребята в их классе скидывались и покупали для своих одноклассниц простенькие, непритязательные и одинаковые для всех подарки. А кто-то по собственной инициативе дарил персональные подарки некоторым девчонкам, которые казались им более симпатичными, чем остальные. И Вера Капитонова в тот день была вне конкуренции! Почти все персональные подарки, какие ребята тогда подарили, достались именно ей.

Жека поглядывал в сторону Веры, наблюдая за церемониями подношений предназначенных ей подарков, и только крепче сжимал в кармане флакончик духов, не решаясь его подарить. Не хватило ему решимости и на переменках, и после занятий. Так прошел день, в конце которого Жека проклинал себя в душе за собственное бессилие…

А сейчас, когда он вспомнил, как вчера так же сжимал в кармане пальто оригинальную матрёшку, которую собирался подарить Вере, но так и не подарил, то стал себе до того противен, что почти застонал от злости… Он отправился в прихожую, где порывшись в карманах пальто, достал пачку сигарет и ту самую матрёшку, теперь такую ненавистную, как и он сам себе.

Матрёшка представляла собой краснощекого попкаря с автоматом «Калашникова» в руках, с шапкой-ушанкой на голове и в белом полушубке с красными погонами внутренних войск.

Совсем недавно эта игрушка казалась Зотову забавной и смешной, а сейчас Жека сжимал матрёшку-попкаря жилистой рукой и был готов раздавить ее, уничтожить… Но игрушка не поддавалась и Жека от отчаяния швырнул ее с протяжным воплем. Она ударилась об стенку, треснула от удара и разлетелась по комнате. Он постоял какое-то время, размышляя, а потом закурил.

После перекура Жека успокоился и начал собирать разлетевшуюся на части матрёшку. Попкарь раскололся на три части, а вот все остальные матрёшки, поменьше, уцелели. Внутри краснощекого попкаря находился тюремный охранник в черном полушубке с синими милицейскими погонами и со связкой ключей в руках.

Жека повертел охранника в руках, соображаю, как ему следует с ним поступить: попытаться раздавить его или разбить об стену… И тут он обратил внимание на то, что никогда прежде не замечал: связка ключей у перевернутого охранника, если присмотреться, превращалась в буквы и отчетливо читалась как аббревиатура его родной страны. Жеку удивила больше не сама надпись, а то, что он не сумел еще раньше разгадать этот фокус со связкой ключей.

— Идиот! — произнес он, имею в виду себя, а не матрёшку в виде охранника с усами, как у известного исторического злодея. — А еще хотел подарить этого истукана с такой надписью!..

Он пошел в ванную комнату и, достав молоток, расколотил там попкаря и всех уцелевших матрёшек на мелкие части, обернул всё это газетой и выкинул в мусорное ведро.

Остаток своего краткосрочного отпуска Жека провел на диване с тоскующим видом и только необходимость обязательного возвращения в Найбу вывела его из этой душевной комы.

Мать почуяла сердцем, что с Жекой случилась, если не любовная трагедия, то уж наверняка печальная история неразделенной любви. И хотя она знала о существовании такой девушки, как Вера Капитонова, но могла только предполагать, кто является причиной его несчастной любви. И поглядывая на расстроенного сына, не выдержала и сказала:

— Она, сынок, для тебя не подходит… — и, продолжая заниматься своими делами, говорила уже из другой комнаты. — Тебе нужна простая и добрая девушка…

Жека, обычно резкий с домашними, даже не отреагировал на ее слова и промолчал. После всего, что с ним произошло в эти дни, он желал только одного — поскорее уехать в Найбу.

Теперь ему, как и той секретарше из качкарского СМУ, Неверов казался убогим городишкой, где его преследовали одни неудачи и разочарования.